Читаем Шесть дней полностью

— Слишком большие надежды у меня на вашу техническую идею, вы можете оградить от неприятностей ни в чем не повинных людей… Ну да, и Середина в том числе. Наверное, наслушались сплетен, большего я к ним не прибавлю… Ни вы, ни я не можем позволить себе раскиснуть. Вставайте, наша остановка. Ну, вставайте, вставайте!

Нелли Петровна жила в пятиэтажном блочном доме, фасадом на проспект, до квартиры Коврова отсюда пять минут ходу.

— Рядом со мной, — сказал он. — Раз уж пригласили, выпью у вас чаю и пойду отсыпаться.

В квартире было тихо, соседи, наверное, легли спать, рабочим людям вставать рано. И в крохотной передней, и в комнатке, где жила Нелли Петровна, не было ничего лишнего, и оттого казалось, что здесь уютно и просторно. Легко дышится, подумал Ковров, и ему стало спокойнее, проще себя почувствовал.

И что-то еще в этой комнатке было такое, чего не было у него. Хозяйка ушла на кухню, и он оглядывал все — что тут не так, как у него? Ну, чище — это само собой, порядка больше — это своим чередом. Но было еще что-то… В углу на низком столике цветной телевизор с большим экраном. У стены напротив окна кушетка с ковром над ней. Столик и три кресла вокруг. Несколько листов «Литературной газеты» лежат в кресле и на диване, точно читали их разные обитатели комнаты, выбирая то, что каждому по вкусу. Небольшой рабочий столик приткнут к стене у окна, на нем стопка книг. Ковров подошел, посмотрел: металлургия. И вдруг понял, что тут не так, как у него: и цветной телевизор, и три кресла, и рабочий столик, и газетные листы, и что-то еще создавало впечатление, будто в этой комнате живет не один человек, а семья. Собираются вместе для бесед в креслах, располагаются по вечерам у телевизора, кто-то работает за столиком с книгами… Семья! А у него дома в комнате оставаться тошно; неустроенность, беспорядок кричат о том, что он один; только бы выспаться и бежать из своего жилища…

Вошла Нелли Петровна, накрыла скатеркой столик у кресел, поставила тарелки с поджаренным мясом и салатом, попросила помочь принести чайную посуду и хлеб. Потом Ковров отправился в ванную комнату умыться и появился посвежевшим и совсем успокоенным.

— Такое впечатление, — сказал Ковров, — будто здесь несколько человек живет, отдыхают вместе, работают… — Он кивнул на столик с книгами.

— Садитесь, пожалуйста. Мне и дома нужен рабочий стол. Инженеру цеховой лаборатории приходится следить за технической периодикой. Вдобавок готовлюсь к лекциям в техникуме на вечернем отделении. Ешьте, пожалуйста.

Принимаясь за еду, Ковров еще раз окинул взглядом комнатку.

— Нет, дело не в книгах, — следуя за своей мыслью, заметил он. — По-семейному как-то здесь.

— Я бы не смогла иначе, привычка, наверное. У нас дома, в Ленинграде, в квартире все работали, учились. У каждого был свой рабочий стол… И телевизор такой же, цветной, стоял в столовой… Большая была семья, а теперь мы, дети, разъехались по стране. Я вот год назад приехала сюда, на Урал… Хотя могла бы остаться в Ленинграде…

— Романтика потянула?

— Какая уж романтика! Нет, совсем не романтика. Так сложилось… А у вас дома по-другому? — Меняя тему, спросила она.

— Берлога! — брякнул Ковров.

— У вас нет семьи? — напрямик спросила Нелли Петровна.

«Хочет отвлечь от заводских дел? — предположил Ковров. — И в гости пригласила, чтобы помочь взять себя в руки. Умная баба, ничего не скажешь…»

— Была… — хмуро сказал Ковров. — Не очень-то приятная тема для беседы.

— Извините…

— Живем в одной квартире, — ни с того ни с сего вдруг разоткровенничался Ковров, — детей ко мне не пускает. Сменить бы квартиру, а для того развестись надо официально: как-то все шиворот-навыворот… Вы Ларису Касьяник знаете? — ляпнул он уже совсем некстати. — Сменный электрик в цехе.

— Видела… Так, со стороны…

— Хоть с кем-то поговорить можно… — пробормотал Ковров. — Эх, отнимаю я время у вас своими разговорами. Вам считать надо, а я тут тары-бары…

— Вся ночь впереди, — сдержанно заметила Нелли Петровна. — Все равно сегодня не заснуть. Утром прилетит Григорьев… Не представляю, чего ждать? Я никогда не встречалась с ним, даже издали не видела, но многое слышала. Судя по рассказам, предвидеть его поступки трудно. Потом только люди начинают уверять себя, что можно было заранее разгадать ход его мыслей. Не знаю, смогла ли я выразить свое представление о нем? Говорят, странный человек. Но был справедлив. А как сейчас?

Нелли Петровна разговаривала точно сама с собой. Замолкла, задумалась.

Ковров собрался было подняться. Нелли Петровна встрепенулась.

— О чем мы говорили? Да, вот вы сказали, что живете, как в берлоге, так мрачно сказали. А я бы не смогла. Нет, не смогла бы. Перестать следить за тем, как живешь, как работаешь… А что потом? Нравственное запустение, безволие, плыви, как плывется… Вот вы с иронией отозвались о начальнике цеха, о Середине… Да, в чем-то вы правы. Но ведь, говорят, он был человеком деятельным, полным смелых замыслов. Давно, когда директором завода был этот самый Григорьев.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека рабочего романа

Истоки
Истоки

О Великой Отечественной войне уже написано немало книг. И тем не менее роман Григория Коновалова «Истоки» нельзя читать без интереса. В нем писатель отвечает на вопросы, продолжающие и поныне волновать читателей, историков, социологов и военных деятелей во многих странах мира, как и почему мы победили.Главные герой романа — рабочая семья Крупновых, славящаяся своими револю-ционными и трудовыми традициями. Писатель показывает Крупновых в довоенном Сталинграде, на западной границе в трагическое утро нападения фашистов на нашу Родину, в битве под Москвой, в знаменитом сражении на Волге, в зале Тегеранской конференции. Это позволяет Коновалову осветить важнейшие события войны, проследить, как ковалась наша победа. В героических делах рабочего класса видит писатель один из главных истоков подвига советских людей.

Григорий Иванович Коновалов

Проза о войне

Похожие книги