Лев Николаевич Толстой

Все книги автора Лев Николаевич Толстой (1373) книг

Разрушение ада и восстановление его
Разрушение ада и восстановление его

«Это было в то время, когда Христос открывал людям свое учение.Учение это было так ясно и следование ему было так легко и так очевидно избавляло людей от зла, что нельзя было не принять его, и ничто не могло удержать его распространения по всему свету. И Вельзевул, отец и повелитель всех дьяволов, был встревожен. Он ясно видел, что власть его над людьми кончится навсегда, если только Христос не отречется от своей проповеди. Он был встревожен, но не унывал и подстрекал покорных ему фарисеев и книжников как можно сильнее оскорблять и мучать Христа, а ученикам Христа советовал бежать и оставить его одного. Он надеялся, что приговор к позорной казни, поругания, оставление его всеми учениками и, наконец, самые страдания и казнь сделают то, что Христос в последнюю минуту отречется от своего учения. А отречение уничтожит всю силу учения…»

Лев Николаевич Толстой

Проза / Русская классическая проза
Благодарная почва
Благодарная почва

Опять живу я моего друга Черткова в Московской губернии. Гощу по той же причине, по которой мы съезжались с ним на границе Орловской и я год тому назад приезжал в Московскую. Причина та, что черта оседлости для Черткова — весь земной шар, кроме Тульской губернии. Вот я и выезжаю на разные концы этой губернии, чтобы видеться с ним. Выхожу в восьмом часу на обычную прогулку. Жаркий день. Сначала иду по жесткой глинистой дороге мимо акации, готовящейся уже трещать и выбрасывать свои семена; потом мимо начинающей желтеть ржи с своими чудными, все еще свежими васильками; выхожу в черное, почти все уж запаханное паровое поле; направо пашет старик в бахилках сохой и на плохой худой лошади, и слышу сердитое старинное: «Вылезь!» — с особенным ударением на втором слоге. И изредка: «У! Дьявол!» И опять: — «Вылезь... Дьявол». Хотел поговорить с ним, но, когда я проходил мимо его борозды, он был на противоположном конце полосы. Иду дальше. Впереди другой пахарь. С этим, должно быть, сойдусь, когда он будет подходить к дороге. «Коли сойдусь, то и поговорю с ним, если придется», — думаю я. И как раз встречаемся с ним у дороги. Этот пашет плугом на крупной рыжей лошади; молодой, красиво сложенный малый, одет хорошо, в сапогах, ласково отвечает на мой привет: «Бог на помощь». Плуг плохо берет накатанную дорогу, он переезжает ее и останавливается.

Лев Николаевич Толстой

Проза / Русская классическая проза
Хаджи-Мурат
Хаджи-Мурат

Мысль о повести «Хаджи-Мурат» Толстой вынашивал со времен участия в Кавказской войне. Что привлекало писателя в этом участнике освободительной борьбы кавказских горцев? Толстого восхищала его способность всецело отдаваться начатому делу, его беспредельное упорство в борьбе. «Один, а не сдается!» Эти качества были присущи и самому писателю. Хаджи-Мурат был прирожденным джигитом, могущественным и удалым наибом Шамиля. Он пользовался славой среди кавказских народов. Его подвиги были совершенно необыкновенными: «Он являлся там, где его не ожидали, и уходил так, что нельзя было полками окружить его». Везде, где бывало жаркое дело, везде был Хаджи-Мурат. Сам Шамиль, властвовавший над народами Кавказа, начал его бояться и решил казнить его. И Хаджи-Мурату ничего не оставалось, как перейти к русским. Он был убит во время перестрелки при попытке бежать в горы.

Лев Николаевич Толстой

Русская классическая проза