— Ладно, — медленно выдохнув сквозь сомкнутые губы, сказала я, — оставим эту тему.
— Пойдёмте, пожалуйста! — попросила Эля. — Олег Ильич сердиться будет, если мы не придём.
Я вздохнула, кивнула и мы продолжили дорогу к особняку. Теперь — молча.
Олег ждал в беседке. Завидев нас, он встал и небрежным жестом — будто нехотя потряс кистью, давая понять, чтобы Эля ушла — он отправил горничную в дом. А затем поманил пальцами меня. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.
Он выглядел вполне по-домашнему — чуть растрёпанная причёска, потёртые джинсы, серая ветровка и кеды — я поняла, что он никуда не собирается в ближайшее время. По крайней мере я ни разу не видела, чтобы он куда-либо уезжал в таком виде.
— Присядь, — приказал он, когда я подошла, кивнув в сторону белоснежного деревянного стула напротив себя.
На столе было всё готово для завтрака. Розеточки с вареньем — пять видов, круассаны, булочки, тонко нарезанные белый хлеб, сыр и масло под продолговатой стеклянной крышкой, разноцветный мармелад, ломаный на кусочки швейцарский шоколад и ваза с фруктами: яблоками, бананами, виноградом, мандаринами и сливами. Тихонько дымился из горлышка только что вскипевший чайник. Рядом с ним стояла миниатюрная металлическая кофемашина и маленький прозрачный чайник с ароматным свежезаваренным чёрным чаем.
В кронах вовсю пели птицы, встречая солнечное утро красивыми тонкими трелями и звонким чириканьем. Лучи солнца, пробиваясь сквозь кружевные деревянные стены беседки, частично окрашивали белую скатерть в рыжий цвет.
Несмотря на бессонную ночь, спать мне не хотелось, но и бодрой я себя не чувствовала. Я встала рядом со стулом, положив на его спинку ладонь. В воздухе между мной и Олегом витало напряжение, это очень ощущалось и угнетало. Стоя мне было спокойнее.
— Присядь-присядь, — уже мягче сказал Олег, нетерпеливо помахав рукой от себя к стулу. — Не робей. Не укушу.
Тихо вздохнув, я медленно опустилась на стул. Смотреть на Олега было тяжело, особенно с учётом того, что он, хмурясь и чуть щуря внимательные карие глаза, пристально смотрел на меня. И меня хватало лишь на секунду-две выдерживать этот проницательный и тяжёлый сейчас взгляд.
— Зачем ты вошла ко мне? — наконец спросил он.
— Хотела поговорить.
— Говори.
Секунд на двадцать воцарилась тишина. Олег в это время деловито придвинул к себе розетку с малиновым вареньем и принялся намазывать его ложкой на ломтик белого хлеба.
— Теперь это сложнее, — вымолвила я с трудом.
— Почему? — Олег снова внимательно посмотрел на меня. — Из-за того, что ты увидела?
— Да, наверное, — осторожно произнесла я.
— А что ты такого увидела? — насмешливо спросил Олег.
Спросив, он откусил кусок бутерброда с вареньем и принялся невозмутимо жевать.
— Двух голых мужчин в обнимку, — сухо ответила я.
Олег покачал головой, покрутил указательным пальцем в воздухе, и, дожевав, сказал:
— Это неправильный ответ, — он проглотил остатки бутерброда, сделал глоток чаю и с тихим звяканьем поставил чашку на блюдце. — Правильный — ты НИЧЕГО не увидела.
Олег поднялся со стула и взялся за чайник:
- Чайку налить тебе?
— Не откажусь, — сглотнув, тихо ответила я.
— Ну, вот и славно. Тебе с сахаром, без?
— Без.
— Так о чём ты хотела поговорить-то со мной? — всё так же насмешливо спросил Олег, наливая кипяток из чайника в мою белую чашку с рыже-коричневой заваркой.
Я вздохнула.
— Спасибо, — поблагодарила за чай. — У меня много вопросов.
Олег снова сел за стол.
— Например? — заинтересованно склонив голову набок, спросил он
Насмешливость его уже походила на издёвку. И меня это немного разозлило. Правда не настолько, чтобы я перестала его опасаться.
— Например, жива ли настоящая Лера.
Олег как-то разом посерьёзнел. Пристально, тяжело посмотрел на меня из-под опустившихся бровей. Взгляд я выдержала. И с удовольствием отметила для себя, что Олегу, похоже, перестало быть весело.
— Нет.
— А как давно она умерла?
— С какой целью ты задаёшь мне этот вопрос?
— Чтобы понять…
— Тебя это волновать не должно.
— Но я хочу разобраться во всём этом…
— В чём — в этом? — ледяным тоном спросил он.
— Олег, согласись, это очень странные отношения… — заторопилась я. — Я имею в виду, между нами. Да и про тебя с Ньенгой тоже в какой-то мере, учитывая то, что мы с тобой…
— Значит так, — прервал меня он и я замолчала. — Ньенга — мой старый друг и деловой партнёр. Всё. Для окружающих — ты моя женщина. Для прислуги в том числе, и даже порой — в первую очередь. Ты уезжала, отсутствовала, вернулась. В той поездке сделала не очень удачную пластику, здесь всё исправила обратно. Отношения у нас с тобой — деловые. Ты…
— Но… — попыталась было и я перебить его, но он с нажимом в голосе продолжил:
— Ты работаешь на меня. Я тебе плачу хорошие деньги.
— А как же наши ночи, Олег? — воскликнула я, воспользовавшись тем, что он договорил. — Я же влюбляюсь в тебя, пойми!
— Вот что? — усмехнувшись, с явным пренебрежением в голосе спросил он. — В секс?
— Да в секс! — снова воскликнула я. — И между нами не только секс, я же чувствую! Я вижу это в твоём взгляде, слышу в интонациях твоего голоса…