В категории новичков выступило около тридцати пар, и на то, чтобы все показали свои «первые шаги», ушло три круга по три мелодии. Плюс объявление соревнующихся. Пар, целиком составленных из незасвеченных на милонгах танцоров, было от силы три или четыре.
Рому посетило скверное предчувствие. Увы, безошибочное.
Организатор турнира, сделав трогательные первые шаги, на глазах окреп и, заменив женщину, словно шину на колесе, выехал на второй круг. Вместо молоденькой шатенки, шатающейся на непривычно высоких каблуках, рука об руку с ним уверенно несла в массы свои силиконовые формы крашеная блондинка лет около сорока с небольшим. Подобная метаморфоза произошла и с прочими парами. «Сироты» последовали примеру своего «настоятеля».
Растирая затекшие от долгого сидения ноги, Рома с тоской и напряжением следил за танцполом. Там едва начавшие свой танго-путь молодчики истово наяривали хиры с сакадами, балансируя на тонкой грани между заявленной категорией tango de pista (танго для танцпола, читай для обычных людей) и тем, что аргентинские жулики подают туристам в театрах и на улицах Города Добрых Ветров.
Оставалась лишь чахлая надежда на блюстителей танцевальной Фемиды. Они же аргентинцы и должны понимать, что к чему?
Кстати о них. Состав жюри полностью и всецело соответствовал духу происходящего. Иначе как объяснить, почему соревнование по классическому, каноничному танго предстояло судить ребятам, исповедующим так называемое танго нуэво. Новое танго, то есть.
Увидев за судейским столиком их плохо знакомые лица, Рома припомнил интервью с дедушкой, танцевавшим под музыку еще живого Анибала Тройло. Эта характеристика ничего не значит для стороннего человека, но любому продолжающему милонгеро сразу становится ясно, что речь идет о современнике диплодока. Так вот, этот бодренький старикашка на вопрос интервьюера о том, что он думает о танго нуэво, заявил, что не существует такого направления. То, что часть молодежи называет этим словом, на самом деле совершенно другой танец, у которого с танго мало общего. На этой, и без того достаточно категоричной, характеристике старый милонгеро не остановился и выразил совсем уж уничижительную мысль о том, что танго нуэво изобрели неудачники, не сумевшие научиться как следует танцевать нормальное танго. Мол, вы, господа фарфоровые, ничего не понимаете, это не танец голимый, а стиль такой. Новый стиль. Свежий. Не то что ваш нафталин.
И вот такие сторонники прогресса по злой иронии кого-то свыше сидели за столиками с надписями «жюри» в конкурсе так презираемого ими классического танца. Эй, Вы, там, наверху, лайк Вашему юмору!
А впрочем, беспокоиться по поводу облика в глазах адептов новой школы Роме не стоило. Они на него вообще не смотрели. Причем, как казалось, демонстративно. Конечно, следить за лицами членов коллегии постоянно он не мог. Ему и без того непросто было справиться со своими одеревеневшими конечностями и вместе с трясущейся от волнения женой выдать хоть что-то, похожее на какой-нибудь танец. Показать им всю страсть и глубину? Какое там! Не обмочиться бы со страху посреди танцпола. Внезапно и туфли стали жать, и заслушанная до дыр музыка изумила неожиданными поворотами, и костюм, казавшийся на работе второй кожей, вдруг превратился в смирительную рубашку, и любимая жена обернулась хулиганистой мартышкой, норовящей сбить его с ног и повиснуть на шее.
Единым духом испарилось все то, чем Рома втайне гордился в своем танце, как то: постура, баланс, шаг, музыкальность. Ну и жюри, словно из сострадания, старательно огибало взглядом их пару.
Когда круг завершился, они с Натой выдохнули с облегчением. Обоим стало ясно, что дальше они не пройдут, но оба старательно об этом не говорили.
А тем временем организатор турнира, вспотевший настолько, что мог походя поучаствовать и в конкурсе мокрых рубашек, отбросил изможденную яростной пляской блондинку, вытер полотенцем лоб и, взяв под руку удивительно невысокую и довольно немолодую уже даму с гуталиново-черной стрижкой, приготовился отстаивать честь в категории «Профи». «Сироты» не отставали и дышали ему в спину.
– Может, пройдемся? – предложила Наташа мужу, – здесь так душно…
– Ага, – согласился Рома, – есть такое дело…
Они пропихнулись к выходу, но и очутившись на крыльце, не смогли вдохнуть полной грудью из-за сигаретного дыма. На ступенях смолили трое «сирот», не принявших участие в битве за трофей в старшей категории.
«Богатых пенсионерок на них, очевидно, не хватило», – позлорадствовал Рома.
Проходя дальше вглубь двора-колодца, они с Наташей стали невольными слушателями фрагмента беседы.
– Блин, чет я перебрал в этот раз, – сказал один другому, туша бычок о железный поручень крыльца, – еле на ногах устоял.
– А я наоборот, – бросил второй, нервно теребя оставшийся в пальцах фильтр, – так на очко подсел, что со страху начал дико е**шить…
– Нормально все, – хлопнул его по плечу третий, – так и надо, иначе судьям не видно, чо ты там делаешь…