– Надо будет сдать мерзавцев Бразинскасов. Я тебе о них говорил – папаша с сынком. Они попытаются угнать самолет и убьют хорошую девчонку. Потом станут жить в Штатах, и сынок в конце концов папашу порешит. Больно уж тот мерзкий был – даже для него. Так вот, они уже задумали свалить в Турцию, осталось совсем немного времени. Это произойдет пятнадцатого октября этого года, на рейсе двести сорок четыре. Эти две твари пронесут туда пистолет, обрез и гранату. Еще – я знаю, где сейчас живет маньяк по фамилии Сливко. Он уже совершил убийство мальчика и пока занимается тем, что устраивает так называемые «эксперименты» – заманивает подростков, детей в лес, наряжает в пионерскую форму и вешает. Они теряют сознание и потом, как следствие, память. А если кто-то память не теряет, то он требует, чтобы те молчали и никому об их «экспериментах» не говорили. Клуб у него туристический, «Чергид» называется. Между прочим – ему дадут звание заслуженного учителя РСФСР. Он потом убьет нескольких мальчиков и несколько десятков детей будет мучить. А еще есть маньяк Чикатило, он убьет больше пятидесяти человек. Но это уже в восьмидесятые годы, пока он только пытается растлить несовершеннолетних девочек. Его уволят. И он…
Зинаида Михайловна стояла бледная, глаза широко раскрыты. Я это заметил, только когда начал рассказывать про Чикатило, и сразу прекратил свой рассказ.
– Тебе плохо? – Я шагнул к женщине, но она повелительно махнула рукой:
– Все в порядке! Ты всех маньяков помнишь? Тех, что живы в наше время, я имею в виду!
– Всех. Про них есть вся информация – в Сети. Ну, я тебе рассказывал, что такое Сеть. Так вот, я помню, да… но большинство еще не совершили убийств. Так что сдать их власти – совершенно нереально. Не за что!
– Но ведь они убьют! Этих мальчиков, девочек – убьют! Что-то надо делать! Спасать людей!
– Как? Убить будущих маньяков?
– Почему нет? Ты сильный, ловкий, бывший военный – что, не сможешь это сделать?
– Смогу. Но если меня загребут… все планы прахом!
– А ты сделай так, чтобы не загребли! Чтобы осторожно, без свидетелей! Только не говори, что не сможешь, я ведь знаю, ты умеешь!
– Умею, – вздохнул я. – И что, мне всех маньяков убивать? И политических тоже? Ельцина, Горбачева?
– Почему нет? А чем они отличаются от тех маньяков? От Сливко и этих… с обрезом? Знаешь чем? Тем, что они убили людей многократно больше! И своими действиями, и своим бездействием! Сотни тысяч людей, а то и миллионы! Так что тут никаких других мыслей – только уничтожать. Фашистов ведь мы уничтожили? Вот ты скажи, ты бы задумался, надо убивать Гитлера или нет?
– Гитлера – не задумался бы. Но…
– Никаких но! Люди, развалившие мою страну, люди, уничтожившие все, за что мы боролись, за что умерли миллионы людей, – не должны жить! И не важно, что они этого еще не совершили. Совершат!
– И ты мне так поверила? – криво усмехнулся я. – А вдруг я вру? А вдруг все придумал? Или же я на самом деле сумасшедший! Как ты можешь мне так безоговорочно верить?
– А кто сказал, что безоговорочно? У меня был месяц, чтобы тебя проверить по всем параметрам. У тебя даже пломбы в зубах стоят не такие, какие сейчас ставят, понимаешь? И ты говоришь не так, как говорят в нашем времени. Вернее, говорил, пока не обтесался. Сейчас раскусить тебя было бы труднее. Другие списали бы на амнезию, но я-то специалист по амнезии! И кстати, про потерю памяти после удушения – это абсолютно точно. Так и есть. Практически в девяноста случаях из ста после асфиксии люди не помнят, что с ними произошло. Этого придумать нельзя. Я же специалист, Миша. Одна из лучших специалистов в стране, а возможно, и в мире. Так что меня обмануть очень трудно. И я тебя гипнотизировала – трижды. Три раза я задавала тебе вопросы, и ты отвечал так, как я и ожидала. И повторюсь – если бы ты меня обманывал, притворялся спящим, я бы это поняла с первой секунды. Ты был под гипнозом, и ты не врешь. Так что закончим разговор на эту тему. Ты лучше скажи мне, чем думаешь заниматься, кроме писательства, – пока тебя не напечатали, пока ты не стал писателем официально? Не забывай, у нас тунеядство уголовно наказуемая статья. Тебе нужно где-то работать. Или хотя бы числиться.
– Не знаю, – искренне признался я. – Кроме работы сторожа или дворника в голову ничего не приходит. У тебя есть предложение, насколько я понял? Главврачом больницы?
– Санитаром, – не приняла шутки женщина. – Простым санитаром. Зарплата небольшая, всего сто двадцать рублей. Санитарам платят мало. Но зато работа через два дня. Сутки дежуришь, двое дома. И пиши, если хочешь. Или занимайся своими делами. Нашими делами. Я сделаю тебе водительские права – есть у меня знакомые в ГорГАИ, можно будет ездить на машине. Пока на моей, если мне не нужна будет. Деньги мне твои, зарплата, – не нужны. Денег у меня хватает, их даже больше, чем нужно. Можно и в командировку тебя посылать – я потом подумаю, с какой формулировкой…