Первой естественной реакцией следствия было предположение, что признание обвиняемого – заведомая ложь, при помощи которой он пытается спасти собственную жизнь. Но Меегерен потребовал провести обыск на его вилле на юге Франции. Здесь были обнаружены эскизы к «Христу в Эммаусе». Подсудимый потребовал проведения самой тщательной экспертизы. В дальнейшем он рассказал, каким образом ему удалось так гениально одурачить прославленных экспертов. Для начала аферист добился того, чтобы холст и подрамник были подлинными. Занимаясь реставраторской деятельностью, он часто имел дело с картинами интересующего его периода, не представляющими большой художественной ценности. Основная сложность в такой «подготовке» холста заключалась в том, что было необходимо очистить несколько живописных слоев (лессировок), не повредив при этом подмалевка. Кроме того, приходилось помнить о возможном проведении химического анализа и не допускать при работе использование веществ, вошедших в арсенал художников позднее времени творчества Вермеера. И даже в этом случае оставался момент, до сих пор позволявший без особого труда разоблачить большинство живописных подделок. Дело в том, что масляные краски, используемые художниками, сохнут очень медленно. Для окончательного «созревания» красочного слоя необходимо более полувека, в то время как лаковое покрытие высыхает очень быстро. И все это время на полотно воздействуют внешние факторы в виде перепадов температуры и влажности, условий освещения, сквозняков, механических воздействий. Все они приводят к образованию трещин сначала в лаковом слое, а затем и в красочном. Причем их количество со временем увеличивается, порой приводя к осыпанию красочного слоя. Эти трещины носят название кракелюра. В них со временем накапливается пыль. До ван Меегерена искусственно воспроизвести образование кракелюра «ускоренным» методом не удавалось никому. Кроме того, специалисты не могли объяснить то, что трещинки на подмалевке и на изображении совпадают. Оказалось, что, очищая первоначальное изображение на холсте, Меегерен тщательно сохранял все растрескивания подмалевка и учитывал их при нанесении нового рисунка. А еще аферисту-рационализатору удалось изобрести такие масляные краски, которые в специальной печи затвердевали в течение двух часов. При этом масло переставало размягчаться под действием обычного растворителя. И последнее «изобретение» находчивого фальсификатора: для того, чтобы «состарить» картину окончательно, он прибег к услугам… китайской туши! Ведь обычная пыль, оседающая в трещинах-кракелюрах в течение веков, – едва ли не самое надежное свидетельство подлинности полотна. Чтобы достичь необходимого эффекта, Меегерен покрывал готовую картину тонким слоем туши, а после ее высыхания смывал обычным скипидаром и тушь, и слой лака. Поскольку растворитель уже не мог нанести урон хорошо затвердевшему маслу, он попросту очищал поверхность холста. При этом в самих трещинах тушь оставалась, создавая видимость въевшейся пыли. Ну а после нужно было лишь покрыть картину еще раз лаком. Вся эта кропотливая утомительная работа заняла семь месяцев. Но едва ли не большего напряжения сил потребовала подделка подписи. Необходимо было отработать ее до автоматизма, избегая малейшего промедления в начертании, чтобы не вызвать подозрений графологов. Рассказывая о грандиозной работе, проделанной ради создания шедевра фальсификации, Меегерен продолжал настаивать, что писал свои подделки в отместку художественному миру, отвергшему его как художника и предпочитающему преклоняться перед подписью какого-нибудь великого живописца даже под посредственной картиной…
Наконец, прокуратура приняла решение провести необходимое исследование.