Или резкий скачок кислотности среды путём произнесения заклинания трансмутации веществ? Но там, кроме слов, ещё и пассы должны быть. Кто это делать будет? И вообще, не могу вспомнить ни одного случая произнесения магических заклинаний в ходе группового полового акта. Похоже, есть проблема с достижением необходимого градуса ментального состояния.
А проблема-то серьёзная: эльфы — не гориллы. Скорее, ближе к неандертальцам. От связи с гориллой детей не рождается, а вот от эльфов, судя по известной литературе, женщины человеческие вполне могут принести жизнеспособное потомство. От орков — так это точно. Здесь, в 12 веке — таких — вся Панония. А ещё пол-Чехии и пол-Моравии. Хазарские мятежники-орки там очень хорошо погуляли вместе с уграми.
Принцип племени, принцип нацистов: «мы — люди, остальные — нет» — превращает всякий сексуальный контакт с представителями другого народа, другой веры — в зоофилию. «Церковный Устав Ярослава Мудрого» это чётко понимает и поддерживает:
«Аще кто с бесерменкою или с жидовькою блуд сьтворить, от Церкви да отлучится и от христиан, а митрополиту 12 гривень». Вира — как за скотоложество.
Другой вариант предназначен для иностранцев:
«Аще жидовин или бесерменин с рускою будеть иноязычници, митрополиту 8 гривень, а руска понята в дом церковный».
Опять иноверцам-инородцам скидка и льготные условия! С этих-то, с пришлых — всего-то 8 гривен. А вот нашей-то, как и всегда — тюрьма. До 7 лет исправительных работ.
Что-то не нравиться мне в стае, в племени. Когда все остальные люди вокруг — звери. Страшновато как-то. Как в бассейне с голодными крокодилами. Рептилии просто кидаются рвать и жрать. Молча. А поговорить?
Итого: язычество говорит — секс с волками возможен. Христианство с его паствой из «пасомых козлищ» — не возражает, а на примере голубя — поддерживает. Сословная структура, рабовладение — аналогично. Чувство племенной общности, преклонение перед прародителями — тоже «за».
Что-то у меня от предков крышу сносит! С их родо-племенно-языческо-ведическими заморочками. Подложить девку под реального лесного волка… Да ну — дурдом же!
— Мара, твой эксперимент — смертельно опасен. Лесной волк… чего ты хочешь? Что б он порвал девчонку?
— Не-а. Чтоб он её… как ты говоришь — трахнул. Покрыл, поял, случился. А кто это такой — «э-кс-пер-и-мент»?
Блин! Это такой мент с вот такой длинной испанской аристократической фамилией! Менто-гранд.
— Эх ты, головозад. — нужен зверь. Чтобы она попробовала и от своих страхов избавилась. Нужно — 6, а лучше — 8. Волков и волчиц. Живьём. И не тяни, как снег ляжет — высылай Фанга своего в лес.
— Мара! Ты сдурела?! Целую стаю живых волков?!
— Я тебе покажу «сдурела»! Ты мне ещё тут поговори! Не только без волос — без шкуры останешься! И вели спешно баньку поставить. А то я на тебя самого… волков со всего леса соберу. Иди.
Я вышел на дорогу, поджидая своих людей с телегой и покойником. В состоянии крайнего недоумения и полной растерянности. Не врубаюсь напрочь.
Как-то мне померещилось, что я что-то в этом мире стал понимать, как-то прыгаю-бегаю-уворачиваюсь довольно удачно. Но вот, чуть в сторону от повседневных дел — и сразу трясина и «нихт ферштейн». Слова все поодиночке понятны, а вот смыслов… мозги кипят.
А кормить их чем? Волков этих. Им же до 4 килограммов мяса в день надо! Каждому! А как она такую стаю удержать собирается? Клетки-то строить или нет? Может, она слово какое знает? Какие-то древние заклинания? Что-нибудь эдакое на «истинном языке»? Типа того «Ап!» у Боярского?
Фигня какая-то! Предки у нас… ну явно психи!
…
Стояла поздняя осень. Начало ноября, тёмные, глухие ночи, мокрый лес скрипит на ветру. Уже оттрепетался — листья облетели, стоит голый. По утрам уже холодно, заморозки начинаются. Народ спешно добирает оставшееся на полях, по лесам. В воду с сетями уже не лезут — холодно. Егорий идёт. Юрьев день. Праздник на Руси — начало зимнего сезона. На Егория — окончательный расчёт землевладельца, хозяина с работниками. Отсюда и русское народное выражение: «объегорить». Все дела на улице должны быть закончены. Конечно, будут и зимой выходить мужички и за сеном — оно в стогах на лугах осталось, и за дровами.
Но это уже экзотика. Нормально — всё семейство под крышей, у печки. А у меня печек нет. Плохо.