Натуристы осуждают самоуверенное человечество за то, что оно всё время предпринимает эксперименты, не запланированные Природой. Например, многие из нас поливают овощи растительным маслом. По мнению «жёстких» сыроедов, раз природа не снабдила морковку подсолнечным маслом, то одновременное их употребление неестественно и обязательно вызовет пищеварительные проблемы.
Давайте же попробуем проследить, как в Природе складывается «естественный» порядок вещей, и только ли один человек производит изменения в Природе.
Вот, например, медведь. Он ест не только свежую еду. Медведь любит, чтобы рыба полежала пару дней, и тогда он съест её с большим аппетитом. Мы можем сказать, что медведи проявляют некоторую «свободу воли», которая является частью их адаптационного поведения. Они ждут, когда в рыбе развернутся процессы самоферментации, и это облегчает медведям пищеварение.
Или вот пчёлы. Они не хотят пить цветочный нектар и есть сырую пыльцу. Они готовят мёд и пергу – а ведь это, о ужас, запрещённое натуристами консервирование и ферментирование!
Белки, мыши и барсуки запасают на зиму продукты – сушат грибы, ягоды. А ведь это тоже обработка пищи! Но если они не станут этого делать, в холодное время года им придётся умереть от голода – не все ведь умеют спать, как медведи.
Мы должны признать, что живые существа имеют полное право действовать не в угоду принципам, а к своей собственной пользе!
Если мы сфокусируем свой взгляд на природные этажи, расположенные ниже нашего, мы увидим, что «естественный» ход вещей в Природе есть результат индивидуального творчества огромного числа крупных и мелких животных, растений, микроорганизмов.
Каждое из них экспериментирует, пытается выжить и тем самым совершает микроскопические преобразования природной среды.
Если происходит внезапное изменение природных условий, тут уж не до следования привычкам. Если пытаться искать только ту пищу, к которой адаптировался твой организм, то умрёшь от голода. Коала, австралийский древесный медведь, питается только листьями эвкалипта. И если эвкалиптовый лес вдруг погибнет, коале придётся либо приспособиться к другой пище, либо сойти с дороги эволюции.
Потому что эволюция – это постоянный поиск и приспособление. Есть, конечно, ограничения вида, формы, структуры живого существа. Но мы наверняка не знаем, насколько они жёсткие. Быть может, их можно преодолеть или значительно расширить – например, усилием воли и творчеством.
И человек также играет в эту игру. То, что делает один, можно назвать необоснованной самоуверенностью. Например, кто-то вдруг захочет соединить в одном блюде белки и жиры и посмотреть, что получится. Йоханна Будвиг поступила именно так, и в результате появилась оздоровительная диета, спасающая тысячи людей. А коллективный опыт человечества является уже «естественным» ходом вещей, фактом природы.
Не «кто-то» создал для нас «естественные» и «полезные» продукты. Мы сами отыскали их в природе, приспособили их к себе и также изменили себя, чтобы адаптироваться к ним. Приспособление происходит не раз и навсегда. Это есть постоянный процесс поиска и творчества.
Конечно же, у всех людей сходные системы пищеварения. Но способность к адаптации может различаться на порядки и зависит от совершенства внутренней организации человека, силы его нервной системы, от её способности перерабатывать информацию.
Почему человек, который до этого прекрасно переваривал какой-то вид пищи или пищевое сочетание, вдруг становится не способен это делать? Потому что его организм утратил часть своего нервного ресурса – по внешним обстоятельствам или вследствие неоптимального поведения.
Я думаю, что точно так же, как один человек способен одновременно читать газету, обсуждать просмотренный видеофильм и обдумывать очередной шахматный ход, а другой и газету читать может только в полной тишине, так же и системы пищеварения разных людей по способности к параллельному решению пищеварительных задач различаются очень сильно. Один может переварить два «несовместимых» продукта, а другой нет.
На мой взгляд, системы питания по группам крови, сыроедение, принцип разделения продуктов верны, но со всей очевидностью проявляют себя в тех людях, которые получили от жизни удар и зашатались. То есть в тех, кто от обычного существования перешёл в область интенсивной адаптации.