Ну, не такими они уж были и свежими, но то, что русскими это точно. А были это корабли 10-ой «линейной» дивизии контр-адмирала Александра Михайловича Красовского, который, как мы помним, первым начал прыгать в «Тавриду» из «Тарса», а после, не дожидаясь, пока его товарищи из Черноморского космического флота решат, что им делать и куда идти, поспешил по направлению к центральной планете системы, чтобы присоединиться к флоту императора. И это ему, надо признать, удалось сделать в самый ответственный момент третьей фазы битвы.
Красовский настолько вовремя появился в секторе, что император, командующий Дессе и все остальные дивизионные адмиралы Северного космофлота не могли поверить своим глазам и удаче. Пока не будем уточнять, по какой такой причине Александру Михайловичу, этому хитрецу и проныре удалось появиться именно во время навала поляков, но позже станет известно, что Красовский прибыв к месту боевых действий и подобравшись к сектору сражения незамеченным, воспользовавшись геоидом планеты, а также разбрасываемыми в огромной количестве по ходу своего движения зондами-глушилками, некоторое время еще сидел в «тумане войны» угадывая время, когда ему выгодней всего предстать пред ясные очи нашего государя-императора. Таким образом, Александр Михайлович благополучно прождал часа три не меньше, пропустив первые два навала противника на наше построение и практически проигнорировав третий. И вот только сейчас, когда польские корабли нацелились на флагманский линкор русского императора, на авансцену вышла наша 10-я «линейная», которая с хода пользуясь фактором внезапности, набросилась с «фланга» на атакующий «конус» адмирала Вишневского…
Крейсеры которого, сжатые в плотные порядки «клина», не смогли вовремя отреагировать на неожиданное появление у себя практически за спиной целой русской дивизии, отчего стали самовольно выходить из построения, боясь быть уничтоженными канонирами 10-ой «линейной» и разрушая «конус» еще до момента атаки его на корабль императора…
— Нам вас сам Бог послал, господин контр-адмирал, — радостно поприветствовал Красовского, Константин Александрович. — Хотя, извините, ошибся, господин вице-адмирал…
Бабах! У Александра Михайловича даже голова закружилась от последней фразы императора, который как все знали, слов на ветер не бросал, тем более в такой ситуации.
— Поздравляю, вице-адмирал Красовский, — связался с мостиком «Екатерины Великой» командующий Дессе. — Начинайте атаку на «конус» Вишневского, я сейчас поддержу вас огнем, истребителями и ударом «сводной» дивизии с противоположного направления… Только продержитесь до их подхода…
— Продержаться?! — чуть ли не усмехнулся Александр Михайлович, окрыленный блеском новых звезд на своих адмиральских погонах. — Что за недостойное слово, Павел Петрович… Уверяю вас, через полчаса вы не увидите в секторе ни одного польского крейсера…
Красовский специально так красочно говорил на публику, зная, что его сейчас слушает сам государь-император…
Глава 6
Именно об этой ошибке с перестановкой флотов я и говорил. Коннор Дэвис, решив до времени не обострять конфликт с польской стороной, когда адмирал Вишневский посмел разговаривать с командующим на равных, и поменял космофлот Элизабет Уоррен, которая изначально и должна была заходить во «фланг» нашей группировки, на польские хоругви. За что сейчас и расплачивался. Во-первых, кораблей у Вишневского оставалось при себе не очень-то большое количество, всего сорок четыре вымпела, половина из которых уже с пониженными характеристиками, в результате прежних навалов на дивизии Дессе. Во-вторых, как мы уже знаем, большинство из этих кораблей являлись легкими, а значит, не имели серьезной бронезащиты и палубной авиации, способной при необходимости купировать опасность. Ну, и в-третьих, Адам Антоний Вишневский, как и его сын, Мариуш Вишневский-младший, как и остальные его дивизионные адмиралы, несмотря на всю их спесь и признанную храбрость в бою, не собирались просто так умирать здесь в полутора сотнях световых лет от собственных суверенных звездных систем за непонятно чьи интересы…