Читаем Адмирал Канарис полностью

Когда примерно четыре недели спустя снова по показаниям Гуппенкотена, во время другого ужина, на этот раз со штандартенфюрером СС Шелленбергом, речь зашла о выходе Италии, ставшем к тому времени уже свершившимся фактом, Канарис снял с себя все обвинения, представив Шелленбергу подборку всех сообщений, поступавших в течение длительного периода и сделанных специально для Кейтеля; из этих сообщений следовало, что итальянское военное руководство планомерно работало над заключением сепаратного мира при одновременной отставке Муссолини. По этому поводу он также добавил, что Кейтель отказался передать эти сообщения фюреру по уже упомянутой причине.

Примечательно, что Канарис использовал возможность для маскировки, которая была явно предназначена для того, чтобы защитить Аме от мести гестапо на тот случай, если ему придется находиться в сфере немецкого влияния. Шелленбергу Канарис также рассказал, что, по имеющимся сведениям, Аме сразу же после встречи с сотрудниками немецкой разведки был отстранен Бадольо от должности и принял командование дивизией. По пути к месту службы он исчез, и Канарис предполагает, что его убили. (Показания Гуппенкотена.) Действительно, Аме после возвращения из Венеции был смещен; вместо него пост начальника итальянской разведки занял генерал Карбонари, который прежде уже занимал подобную должность и был известен как ярый противник «оси». Аме должен был взять руководство дивизией на Балканах. Он не сразу отправился туда; более того, сотрудники итальянского отдела немецкой разведки видели его в Венеции уже после капитуляции Италии. Канарис был об этом осведомлен и даже имел намерение с ним встретиться; однако потом отказался от этой идеи, боясь скомпрометировать его и себя.

Канарис принял все меры предосторожности, чтобы его записи о доверительных отношениях с начальником итальянской разведки не попали в чужие руки; об этом свидетельствует его приказ, направленный в итальянское отделение, в задачу которого входило просматривать всю документацию, касающуюся разведки, попавшую в руки немецких властей после капитуляции Италии; согласно приказу все записи, касающиеся Канариса, должны были быть немедленно доставлены ему.

Видно, что Канарис ведет опасную игру. Это долгий путь — от предостережения, которое звучит из его слов Остеру весной 1940 г.: «Уж не государственной ли изменой вы у меня занимаетесь?» до этой встречи с Аме, через которого он предупреждает Бадольо о планах Гитлера. Какая ирония судьбы: Бадольо, очевидно, не понимает это желание помочь ему или не доверяет как немецкому разведчику, так и своему собственному начальнику разведки; только этим можно объяснить, что он отсылает Аме в пустыню; впрочем, возможно, и потому, что тот признался, что со своей стороны также позволил Канарису заглянуть в итальянские карты. В любом случае времена, когда Канарис еще ломал себе голову над тонкостями различий между изменой родине и государственной изменой, прошли. С тех пор как Остер отстранен от должности, Донаньи арестован, он знает, что сеть, которую плетут для него черные, в любой день может сомкнуться вокруг него. Он больше не прибегает к хитростям, как делал это, когда на Принц-Альбрехтштрассе сидел Гейдрих. По отношению к неуклюжему Кальтенбруннеру и такому сброду, как Шелленберг и Гуппенкотен, он отваживается на более грубую игру. Только этим можно объяснить, почему он не боится, опираясь на очень слабое венецианское алиби, сообщить Шелленбергу в присутствии Гуппенкотена полную противоположность тому, что он четыре недели назад рассказывал Кальтенбруннеру в присутствии того же Гуппенкотена. Тогда он считал, что выход Италии из войны абсолютно невозможен, такое впечатление у него создалось на основе заявления Аме, теперь он утверждал, что разведка предвидела это событие уже давно и давно об этом сообщала. То, что людям из службы безопасности это несоответствие бросалось в глаза, можно понять из показаний Гуппенкотена. Канарис это, наверняка, тоже предвидел. Но он чувствовал себя в данном случае достаточно уверенно, чтобы не ломать над этим голову. К Кейтелю Кальтенбруннер в тот момент не отважился бы пойти; кроме того, он не мог поссориться с Канарисом, не продемонстрировав тем самым близорукость Кейтеля в оценке итальянской ситуации.

Мы уже говорили, что в середине лета 1943 г. Лахоузен ушел из разведки. Еще весной того же года ушел на фронт в качестве командира полка самый близкий и надежный сотрудник Канариса, начальник первого отдела полковник Пикенброк. В обоих случаях эта смена не имела политической подоплеки; она должна была произойти еще раньше согласно установленному порядку, так как прежде чем получить звание генерала, оба офицера должны были некоторое время прослужить в армии. Бентивеньи, начальник третьего отдела разведки, тоже должен был смениться осенью 1943 г., однако вынужден был исполнять обязанности начальника отдела до весны 1944 г., так как полковник Генрих, назначенный на его место, стал на длительное время нетрудоспособным, попав в крупную автомобильную аварию.

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Генрих Френкель , Е. Брамштедте , Р. Манвелл

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Алексеевна Кочемировская , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное