Негодяи извлекают пользу из честности справедливого человека и из своей собственной подлости.
Мы приносим большую пользу людям, преследуя личные цели, а не общественные.
Корысть — словно пыль, которую лукавый пускает человеку в глаза для того, чтоб он не знал ни справедливости, ни долга, ни чести, ни дружбы.
Долг
Долг — начало рабства, даже хуже рабства, потому что кредитор неумолимее рабовладельца: он владеет не только вашим телом, но и вашим достоинством и может при случае нанести ему тяжкие оскорбления.
Наш долг — это право, которое другие имеют на нас.
Небольшая сумма, данная взаймы, делает должника другом, большая — врагом.
Долги похожи на всякую другую западню: попасть в них весьма легко, но выбраться довольно трудно.
Не может быть свободы или красоты в домашней жизни, которая опирается на займы и долги.
Занимать не намного лучше, чем нищенствовать, точно так же, как давать взаймы за большие проценты не намного лучше, чем воровать.
Жадность. Скупость
Мир достаточно велик, чтобы удовлетворить нужды любого человека, но слишком мал, чтобы удовлетворить людскую жадность.
Жадность — удел стариков, которые первую половину жизни отдали развлечениям, а вторую — карьере.
Жадного деньги возбуждают, а не насыщают.
Гнусное и бессмысленное занятие — без конца заниматься своими деньгами, находя удовольствие в их перебирании, взвешивании и пересчитывании! Вот, поистине, путь, которым в нас тихой сапой вползает жадность.
Скупость — это величайшее недоверие к обстоятельствам жизни, это старание уберечься от прихотей судьбы чрезмерной осмотрительностью.
То, что человек проматывает, он отнимает у своего наследника, а то, что скаредно копит, — у самого себя. Кто хочет быть справедливым к себе и другим, тот держится середины.
Скупость нередко приводит к самым противоречивым следствиям: многие люди приносят все свое состояние в жертву отдаленным и сомнительным надеждам, другие же пренебрегают крупными выгодами в будущем ради мелочной сегодняшней наживы.
Скупец изнуряет себя недоеданием, а мот — ненасытностью.
В молодости человек копит себе на старость, а состарившись, откладывает на похороны.