Читаем Агентство Пинкертона [Сборник] полностью

Мой «Пинкертон» лишен соотнесенности с жизнью. Материалом для него послужили элементы, однажды уже отраженные в документе или в литературе. Документ и литература остались в выделенном состоянии с сохранением своих специфических качеств. Реальность подменена в романе документальностью, а герои делают не более того, что им позволяет жанровый фон. Все призрачно — исторические источники и литература просвечивают при каждом движении (там же. [8–9]).


Роман для юношества помог автору определить свою литературную позицию и отказаться от дальнейших экспериментов с беллетристикой, пишущейся на заказ. Она перестает вдохновляться пафосом «труда со всеми сообща». Эпоха «непрерывок» — «замены рабочей недели пятидневкой», обеспечивающей «безостановочное производство» (Щеглов 1995: 414), ~ стала для нее, как и для многих «попутчиков», «закатом частной жизни», на которую «просто не остается времени», как это сформулировал еще накануне начала первой пятилетки один московский знакомый Вальтера Беньямина (Беньямин 1997: 125). В отличие от Валентина Катаева, воспевшего азарт соцсоревнования в романе «Время, вперед!», и других писателей-производственников Гинзбург хотела говорить как раз о частной сфере, об индивидуальном опыте. Попытка жить интенсивной жизнью строителей нового общества привела ее к тому же разочарованию в реализуемой советской утопии, которое пережил один из героев «Возвращенной молодости» Михаила Зощенко: «Он был в душе горячим и пламенным революционером, пока не пришла революция. И он мечтал о равенстве и братстве, пока не наступило социальное переустройство» (Зощенко 1934: 38). После эпопеи с изданием «Агентства Пинкертона» Гинзбург уже не хотелось «быть полезной в той борьбе, какую ведет наша страна за социализм» (там же: 194). Литература разделилась для нее на тексты, пишущиеся ради денег, и тексты, которые пишутся для себя.

Гинзбург будет искать новые формы реализма. «Я всегда думала, что могу писать только куски» (Тетрадь VIII-2. 1932. [и]), — признавалась она в дневнике после очередного запрета «Агентства Пинкертона». В начале 1930-х годов она обратилась к жанру эссе и повествований. Эти тексты создавались без расчета на публикацию. Вплоть до 1980-х годов они существовали как домашний камерный жанр для узкого круга знакомых. В историю русской литературы Гинзбург вошла как автор «Записных книжек» и эссе, работа над которыми начиналась в эпоху монтажа, документализма и «кусковых рисунков».

ЛИТЕРАТУРА

Бахтерев 1984: Бахтерев И. Когда мы были молодые (невыдуманный рассказ) // Воспоминания о Н. Заболоцком. М., 1984. С. 57–100.

Беньямин 1997: Беньямин В. Московский дневник. М., 1997.

Боровский 2010: Боровский А. Попытка комикса // Русский комикс. М., 2010. С. 249–274.

Бухштаб 1927: Бухштаб Б. Герой подполья: Историческая повесть. М.; Л., 1927.

Бухштаб 1931: Бухштаб Б. На страже: Историческая повесть. М.; Л., 1931.

Гинзбург 1931: Детская литература: Критический сборник. М.; Л., 1931. С. 159–181.

Гинзбург 1932: Гинзбург Л. Агентство Пинкертона. М.; Л.,1932.

Гинзбург 2002: Гинзбург Л. Записные книжки. Воспоминания. Эссе. СПб., 2002.

Гросс 1926: Гросс Г. Искусство в опасности. М.; Л., 1926.

Гросс 1931: Гросс Г. Альбом рисунков. М.; Л., 1931.

Детская литература 1931: Детская литература: Критический сборник. М.; Л., 1931.

Житков 1939: Житков Б. Что я видел. М., 1939.

Заболоцкий 1984: Воспоминания о Н. Заболоцком. М., 1984.

Зощенко 1934: Зощенко М. Возвращенная молодость. Л., 1934.

Маликова 2006: Маликова М. «Скетч по кошмару Честертона» и культурная ситуация НЭПа // НЛО. 2006. № 78.

Мессер 1983: Мессер Р. Жизнь и книги Льва Канторовича. Л. 1983.

Олейников 1991: Олейников Н. Боевые дни: Рассказы, очерки и приключения. Л., 1991.

Радищев 1931: Радищев Л. Будет война. Л., 1931.

Ракитин 1998: Ракитин В. Николай Михайлович Суетин. М., 1998

Рейтблат 1994: Нат Пинкертон, король сыщиков / Сост. и авт. предисл. А.И. Рейтблат. М.: Панас-Аэро, 1994.

Савицкий 2007: Савицкий С. «Зритель собственной мысли»: о заметке Л. Гинзбург 1922 г. // Varietas et Concordia. Helsinki & Moscow, 2007. C. 444–459.

Савицкий 2010: Савицкий С. Свобода рисунка // Русский комикс. М., 2010. С. 219–228.

Сафонова 1987: Художница Елена Сафонова делает книгу «Река». М., 1987.

Чуковский 1936: Чуковский К. Доктор Айболит. По Гью Лоф-тингу. М., 1936.

Шагинян 1932: Шагинян М. Дневники. 1917–1932. Л., 1932.

Шкловский 1928: Шкловский В. Гамбургский счет. Л., 1928.

Щеглов 1995: Щеглов Ю. Комментарии к роману «Золотой теленок» //И. Ильф, Е. Петров. Золотой теленок. М., 1995. С. 329–605.

Эйхенбаум 1987: Эйхенбаум Б. О литературе. М., 1987.

Юдин 2004: Юдин Л. Дневники. 1921–1937 // Малевич о себе. Современники о Малевиче: Письма. Документы. Воспоминания. Критика: В 2 т. М., 2004. Т. 2. С. 218–254.

Jakobson 1959: Jakobson R. Marginalia to Vasmer’s dictionary (р-л) // International Journal of Slavic Linguistics and Poetica. 1959. № 1–2.

Примечания

Перейти на страницу:

Все книги серии Новая шерлокиана

Похожие книги

Дом на полпути
Дом на полпути

Эллери Квин – псевдоним двух кузенов: Фредерика Дэнни (1905-1982) и Манфреда Ли (1905-1971). Их перу принадлежат 25 детективов, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Квин, чья известность под стать популярности Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Творчество братьев-соавторов в основном укладывается в русло классического детектива, где достаточно запутанных логических ходов, ложных следов, хитроумных ловушек.Эллери Квин – не только псевдоним двух писателей, но и действующее лицо их многих произведений – профессиональный сочинитель детективных историй и сыщик-любитель, приходящий на помощь своему отцу, инспектору полиции Ричарду Квину, когда очередной криминальный орешек оказывается тому не по зубам.

Эллери Квин , Эллери Куин

Детективы / Классический детектив / Классические детективы
Третья пуля
Третья пуля

Боб Ли Суэггер возвращается к делу пятидесятилетней давности. Тут даже не зацепка... Это шёпот, след, призрачное эхо, докатившееся сквозь десятилетия, но настолько хрупкое, что может быть уничтожено неосторожным вздохом. Но этого достаточно, чтобы легендарный бывший снайпер морской пехоты Боб Ли Суэггер заинтересовался событиями 22 ноября 1963 года и третьей пулей, бесповоротно оборвавшей жизнь Джона Ф. Кеннеди и породившей самую противоречивую загадку нашего времени.Суэггер пускается в неспешный поход по тёмному и давно истоптанному полю, однако он задаёт вопросы, которыми мало кто задавался ранее: почему третья пуля взорвалась? Почему Ли Харви Освальд, самый преследуемый человек в мире, рисковал всем, чтобы вернуться к себе домой и взять револьвер, который он мог легко взять с собой ранее? Каким образом заговор, простоявший нераскрытым на протяжении пятидесяти лет, был подготовлен за два с половиной дня, прошедших между объявлением маршрута Кеннеди и самим убийством? По мере расследования Боба в повествовании появляется и другой голос: знающий, ироничный, почти знакомый - выпускник Йеля и ветеран Планового отдела ЦРУ Хью Мичем со своими секретами, а также способами и волей к тому, чтобы оставить их похороненными. В сравнении со всем его наследием жизнь Суэггера ничего не стоит, так что для устранения угрозы Мичем должен заманить Суэггера в засаду. Оба они охотятся друг за другом по всему земному шару, и сквозь наслоения истории "Третья пуля" ведёт к взрывной развязке, являющей миру то, что Боб Ли Суэггер всегда знал: для правосудия никогда не бывает слишком поздно.

Джон Диксон Карр , Стивен Хантер

Классический детектив / Политический детектив / Политические детективы / Прочие Детективы / Детективы
Бестолочь
Бестолочь

В течение двух лет Уолтер Стакхаус был верным мужем своей жене Кларе. Однако она отстраненна и невротична, и Уолтер обнаруживает, что лелеет ужасные фантазии о ее кончине. Когда мертвое тело Клары обнаруживается у подножия утеса (сверхъестественно напоминающее недавнюю смерть женщины по имени Хелен Киммел, которая была убита своим мужем), Уолтер оказывается под пристальным вниманием. Он совершает несколько грубых ошибок, которые губят его карьеру и репутацию, стоят ему друзей и, в конечном итоге, угрожают его жизни. «Бестолочь» исследует темные навязчивые идеи, которые скрываются в сознании, казалось бы, обычных людей. С безошибочной психологической проницательностью Патриция Хайсмит изображает персонажей, которые пересекают зыбкую грань, отделяющую фантазию от реальности.

Варвара Андреевна Клюева , Женя Гранжи , Илья Николаевич Романов , Илья Романов , Патриция Хайсмит

Фантастика / Детективы / Классический детектив / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы
Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства
Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства

Италия, Доломитовые Альпы, маленькая уютная деревенька в горах. Что может быть лучше для зимнего отдыха? Инспектор Генри Тиббет с женой отправляются в отпуск, чтобы отдохнуть от городской суеты и научиться кататься на лыжах. Но спустя пару дней пребывания в Санта-Кьяре в их идиллическое времяпрепровождение вмешивается смерть. В одном из кресел канатной дороги на нижнюю станцию подъемника спускается труп. А через несколько дней еще один. Потенциальных подозреваемых не так много, но все осложняется тем, что почти у каждого из них есть мотив…Семья Мансайпл всегда отличалась экстравагантностью. Но соседи уже привыкли к странным ирландцам и давно перестали их обсуждать. Вот только труп Реймонда Мейсона на подъездной дорожке их дома спровоцировал новую волну слухов. Случайная ли это пуля со стрельбища Джорджа Мансайпла? Стоит ли принимать во внимание показания единственного свидетеля – девяностолетней старушки, увлекающейся спиритизмом? Имеет ли к случившемуся отношение сын покойного? Генри Тиббету в очередной раз предстоит восстановить картину произошедшего и объяснить ряд странных событий, случившихся в доме Мансайплов.

Патриция Мойес

Классический детектив