8.
— Могло быть хуже, — подытожил чемоданчик, и я согласно кивнула. После слов иссы Валлери я ожидала чего-то более ужасного, но правила в списке оказались вполне обычными, и мало чем отличались от школьных.
— Но, хоть в правилах этого и не сказано, будет лучше, если о твоем существовании никто не узнает. Поэтому, когда мы не в этой комнате, пожалуйста, веди себя как обычный чемодан. Это значит, что тебе нельзя говорить, скакать и делать все, что вздумается, пока я буду на занятиях...
— Понял, не дурак! — расстроенно фыркнул чемоданчик и замолчал.
Я его понимала. Он ведь живой, разумный, а вынужден притворяться обыкновенной вещью. Но и иначе было нельзя. Маг, который его создал, как-то не озаботился документами на это чудо, а без них его в лучшем случае конфискуют, а в худшем — и вовсе развоплотят.
— Потерпи. Вот получу диплом, получу разрешение на магическую деятельность и костьми лягу, но добуду для тебя документы! — пообещала я.
— Ладно уж, все равно наше королевство еще не готово к такому уникальному уникальному открытию... — пробормотал он без ложной скромности, а затем напомнил, как бы невзначай, — На твоем месте я бы переоделся в форму и проверил расписание. Кажется через час должно состояться вводное занятие для первокурсников...
— Ты уже и в расписание успел заглянуть? — удивленно спросила я. Чемоданчик неопределенно переступил с одного уголка на другой и промолчал, а я покачала головой, но к шкафу все же шагнула. Недолго думая вытащила белоснежную блузку с эмблемой академии, штаны и теплый плащ. А дополняли мой новый образ такого же цвета ботинки.
— Да-а-а... Это тебе не платья... — протянул чемоданчик, пока я разглядывала свое отражение. Форма была теплой, удобной, и идеально села по фигуре, но в штанах я чувствовала себя неуверенно. В нашем городе их носили только мужчины.
— Все так плохо, да? — обреченно спросила я, — Ничего не поделаешь, раз в правилах так сказано, придется носить...
— Ты что! Лиара, это ведь настоящая находка! — в голосе чемоданчика послышалось неприкрытое восхищение, и он поспешил исправиться, — Нет, ты не подумай. Платья у тебя роскошные, и выглядишь ты в них чудесно, но перед этой формой ни один мужчина не устоит!
— Опять ты за свое... — я устало вздохнула и опустилась на кровать, — Зачем мне муж? Чтобы и от него всю жизнь скрывать кто я такая?
На это чемоданчик ничего не ответил. Да и что он мог? Знал ведь, что я права. Такой как я нельзя мечтать о семье. Лучшее, на что я могу надеяться — какой-нибудь уютный домик и, если повезет, собственная лавка, в которой я смогу продавать созданные платья. Но мне и этого достаточно.
— Прости... — виновато ответил он, запрыгнув на край кровати, — Я ведь хотел как лучше...
— Я знаю, — я провела рукой по шероховатому кожаному боку друга по несчастью, и улыбнулась, — У нас обоих есть секреты, но по крайней мере мы не одни. Вдвоем жить всяко веселее!
— Правильно! — после моих слов чемоданчик явно приободрился, и теперь пытался зарядить хорошим настроением меня, — Не нужен нам никто! И вообще, лучше меня мужчины не сыскать! Хорош собой, полезный, уникальный, преданный, а главное — отличный собеседник!
— И излишней скромностью не страдаешь... — с улыбкой подытожила я, и все-таки взяла в руки расписание.
Первой лекцией на сегодня значилась Теория магии в восточной башне, и вел ее некий исс Леронд. С собой полагалось взять общую тетрадь для конспектов, перо, чернильницу и учебник Виларда Энта,
— Как думаешь, этот твой спаситель будет там? — нервно спросил чемоданчик, проглатывая учебник по теории магии, пока я вплетала в волосы ленту.
— Не знаю, на вид он старше меня. Если Таллэк учится на другом курсе, вряд ли мы будем часто видеться... — ответила я, пожимая плечами, — А что, теперь ты переживаешь что он узнает мою тайну?
От резкой перемены на губах сама собой появилась улыбка. Чемоданчик возмущенно фыркнул, и потянулся за чернильницей.
— Конечно я переживаю! — сказал он, проглатывая ее, а затем и перо в придачу, — Как тут не переживать? Я ведь твоей тетушке присматривать за тобой обещал!
Я тяжело вздохнула, поправив застежку на плаще, и повернулась к двери. Кто за кем еще будет присматривать — большой вопрос. Но озвучивать свои мысли не стала. К чему зря обижать того, кто так старается?
— Не волнуйся, я буду осторожна. Никаких песен и предсказаний... Ведь другие как-то без этого живут?