Читаем Академия Родная полностью

   А помните как другой анатом, профессор Лев, прятал мелкие кости кисти или стопы под полу халата, а потом заставлял на на ощупь определить какая это косточка, да еще правая или левая! Садист был, мне на экзамене достал какой-то позвонок, в руку не дает, а подкидывает. И сам тут же ловит. Пока в воздухе летит - смотри. И скажи ему, что это? Что позвонок шейный, я разглядел, а вот какой по номеру... Помню, ляпнул цифру наобум и угадал! Как в лото. Лев "пять" поставил.


   А профессор Шостак с Нормальной Физиологии? Вот то был дурак! Куда там Дыскину. Сей полкаш вне зависимости от ответа первому курсанту на экзамене всегда ставил "отлично". Хоть вообще молчи. А потом объявлял, что он, профессор, на пятёрку физиологию не знает, а мы и подавно. У него система была двухбальная - тройки и четверки. "Бананов" не ставил принципиально. Для двоечников халява, кто к нему шел, тот нормфиз вообще не учил, а отличники всеми правдами и неправдами в другие группы перебегали. С кого же экзамен начнётся, всегда по жребию разыгрывали.


   Ну да, а ты лучше вспомни, как Серега-Гематома пошел в винно-водочный напротив Штаба, ну в "Антимир". Купил там пять бутылок водки на все отделение, 7-е Ноября праздновать. Сложил водку в свой громадный дипломат, как тут же замполит Академии, генерал-лейтенат Логинов в тот же магазин заходит. Гемыч честь отдал, а дипломат раскрылся и вся водка побилась! Мы в праздники трезвые остались, а Гематома трезвый, да ещё и на губе!


   А помните, как на младших курсах в коридоре общежития в хоккей играли? Проигравшая команда должна была на закорках катать победителей. Ну мы проиграли, понасажали победителей на спину и бегаем туда-сюда по коридору. Тут дежурный по Академии полковник Новицкий появляется (самая строевая гнида в Штабе была). Стал тихонько у двери и на такое ребячество смотрит. Потом как заорет: "Дежурный, что такое происходит!!!" А дежурным был Юрка-Мафия, он ему и рапортует: "Товарищ полковник, идет практическая отработка навыков эвакуации раненых с поля боя!" Дурак Новицкий на Мафию уставился и снова орет: "Это я вижу. Я спрашиваю, почему форму одежды нарушаете!?"


   А другой хоккей помните - ну тот, настольный? Во что на задних рядах на лекциях играли. Вот картинка была - идет курс строем, а замыкающая четверка сзади строя подмышками настольные хоккеи тащит! Если кто из начальства останавливал, то говорили что несем шефские подарки в детдом.


   А помните, как ночи напролет в преферанс играли? Пулю на полтинник конов расписывали. А курили - точно топоры вешай! Коля Миляев купит канарейку, посадит ее в свою клеточку, ну та и живет у него до первой игры. Как ночку посидим - так на утро Милина канарейка дохлая. Дымом травилась!


   А помните как наворовали в тире мелкокалиберных патронов? Ну да, а потом сделали винтовку из оконного шпингалета, пружины от кровати и трубки от зонтика! Вот же было дело - поехали в Парголово охотиться. Бух, пуля вжжжить со свистом! Да помню, как ты с дуру орал "лиса, лиса!" А как подошли - чья-то собака, да с ошейником. Дёру давали потом.


   А помните, как полковник Качмазов "Тактику" принимал? "О, тебя я на лекции видел - добавляю к оценке один балл, а тебя не видел - снимаю с оценки один балл". А Изя ему отмазку кидает, типа товарищ полковник, я за колонной сидел. После этого все, кого он не видел, ему говорили, что за колонной сидели. Экзамен прошел, а этот дурак поплелся в аудиторию смотреть, как на трёх местах мог целый взвод разместиться...



   А помните, как прапорщик Щекочихин поспорил с прапорщиком Климовичем, что за бутылку водки съест живого жука-вонючку? Типа на уроках выживания. Ну да, Щекочихин съел, а Климович с ним переспорил на тоже самое, но уже в отношении себя. И тоже съел. В результате оба скушали по вонючему насекомому и остались при своих с той же бутылкой водки. Как в том анекдоте - за просто так говна нажрались!


   А вспомни, как Сив отдал честь пирожком! Генерал-полковники Иванов и Комаров из Штаба выходят, а тот на беду рядом идёт и Устав нарушает - на ходу пирожок жрёт. Со страха перед большим начальством влудил строевым шагом да так и козырнул надкушенным пирожком!


   Или как Саня Хутиев вел на факультет бабу, а Пуля с Фторычем, увидев его с балкона, изобразили при входе на курс... как бы помягче выразиться... гомосексуальный половой акт. Взяли длинную колбасу, ну ту, розовую такую за два двадцать - прям как у коня выглядело. А как бедная девочка бежала вниз по лестнице, увидев ЭТО!


   Пацаны, а помните, как майор Санька Иваныч, будучи дежурным по Факультету, подвыпил с полковником Исаевым, а потом ссал с козырька над парадным входом? Днём, при всём честном народе на проспекте Карла Маркса и в присутствии интуристов с гостиницы "Ленинград"! Картинка - обхохотались бы, но, блин, нормы профессиональной этики не позволяют поведать миру об этом в деталях.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное