Я успела выхватить с дисплея, что уже почти одиннадцать вечера. С какого времени мы здесь? Водитель Снежаны должен был заехать за мной в одиннадцать утра… Почти полсуток прошло. А как одно мгновение… Мгновение, за которое мы успели снова вспомнить друг друга, заново познать – в спальне, в зале, в моей бывшей мастерской. Он смеялся, сжимая меня в объятиях, что так заново знакомил меня с нашей квартирой, где, действительно, все осталось так, как было.
– Любимая… – его голос раскаляет меня. Не могу ничего с собой поделать. – Давай закажу продукты? Приготовишь нам что-нибудь? Как раньше…
Я поворачиваюсь на Алана. Он словно помолодел. Теперь он намного более расслабленный, нет ни былой напряженности, ни изможденности, которые я заметила еще на презентации. Моргаю несколько раз, словно бы пытаясь скинуть с себя наваждение… Вся эта ситуация – старая квартира, его запах, потеря во времени, словно бы это все какая-то магия. Как в странном кино про потусторонний мир. На секунду удается вернуться к реальности. Для него всё просто и понятно. Для меня – нет… Пусть мне и хорошо, я не могу вечно игнорировать реальность.
– Алан, – кладу руку на его грудь, автоматически создавая между нами расстояние, потому что боюсь, что он снова его нарушит, и опять я унесусь в потоке его вожделения, – мне нужно идти… Снежана… будет волноваться.
Он перехватывает мою руку и снова целует, который раз за сегодняшний день.
– Снежана в курсе, что ты здесь. Она сказала мне про вашу встречу сегодня, так я тебя и подловил… Так что все нормально.
– Чего? – ошарашенно слушаю я его.
– Она хочет тебе счастья, Бэлла.
– Я и так счастлива… – глухо отвечаю я.
Алан усмехается, тянется к тумбочке, где лежат его сигареты, несколько разочарованно, даже раздраженно, наверное. Сейчас, думаю, волшебство момента улетучилось и у него. Да, пора и тебе возвращаться к реальности, любимый…
Молчим. Я снова смотрю в потолок, даже не удосуживаясь прикрыться… зачем? Смысл? Разве осталась во мне хоть капля стыда? Или приличия? Разве между нами когда-то что-то было приличное? Он лежит рядом. Тоже совершенно голый. Курит…
– Ты уходишь от него. Завтра же. Поедем с утра вместе. Ты соберешь вещи, а я полечу к нему в Ставрополь или где он там, поговорю по-мужски, все объясню… – ставит от меня перед фактом. Тихо, спокойно. Словно бы сообщает мне о чем-то рутинном, малозначительном. – А я ухожу от нее…
Почему-то как только вспоминаю его жену, становится еще хуже. Не от ревности. От жалости к ней… Ничем эта девочка не виновата была, что встретила на пути такого, как Алан. Мы так и не пообщались с ней больше после того ужина у нас дома, хоть она пару раз и звонила – я просто не могла заставить себя, перебороть. А теперь вот думаю, может, нужно было? Может, тогда бы я не сдалась ему сегодня так предательски подло по отношению к ней…
– Как у тебя все просто… Он поедет и поговорит, – усмехаюсь печально. – Лихо ты все решил…
– Бэлла… – поворачивается он ко мне, не заботясь о том, что дым от сигареты весь идет на меня. – Ты о чем вообще сейчас? Сколько раз мы сегодня с тобой, а? Я кончал в тебя… Каждый раз. Ты вся моя насквозь, мной пропиталась, – опускает руку сначала мне на промежность, а потом на лоб, – здесь и здесь нет больше места для другого. Как ты собираешься после этого к нему возвращаться?
– Прекрати, Алан, хватит! – Я хватаюсь руками за голову. – Трахнул и будет с тебя! Мало, что ли, у тебя было таких ситуаций? Ты получил то, что хотел! Доволен? Я ничего не хочу менять в своей жизни! Я люблю его, понял? Я благодарна ему! Он вытащил меня из говна, когда ты бросил! Он дал мне счастливую жизнь! Я не тварь, чтобы вот так делать ему больно сейчас.
Сажусь, обхватывая себя, дрожу.
Он тут же накрывает меня своими объятиями, как одеялом.
– Миллионы людей разводятся, это нормально, Бэлла… Это жизнь… Такое случается… Я не прошу тебя убить его, не прошу глумиться над ним… Для мужика узнать, что ты вот такая со мной, настоящая, кайфующая, любящая, страстная, а не с ним – вот это намного большая боль, чем честно во всем сознаться.
– А может, я с ним тоже такая? – едко говорю я и тут же жалею об этом. Глаза Алана темнеют. Не понимаю, почему у меня это вырвалось. Наверное, это тоже годы черного, плесневелого налета боли и неуверенности в себе, которые выработал у меня наш проклятый любовный треугольник с его невестой. Когда я чувствовала себя хуже, недостойнее…
Он одним выверенным движением хватает меня, переворачивает на живот и, сильно шлепнув, толкается между ног.
Я со всей силы зажимаюсь, чувствуя, как его член упирается мне во внутреннюю кость бедра.
– Расслабься, Бэлла. Я все равно войду… – рычит он, кусая моё ухо.
Я отступаю под его напором, и он тут же меня заполняет. Его толчки порывистые и резкие. Держит меня под талию, второй рукой грубо ласкает клитор. Самое чудовищное, что через пару мгновений я снова плавлюсь, инстинктивно выгибаюсь ему навстречу и закусываю губу, чтобы предательски не застонать.