Архивариус гор,Звездочёт над заоблачной тиной,Где хранишь ты свой голос,Опутанный пылью и паутиной?Только шаг – на печати следовЛяжет тонкое кружево инея,Первородный суглинок каменеетВ размытости синего,Ненавязчивый ветерГремит чердаками весь вечер,Над оторванной жестьюПлачет дождь, предпоследний в году,Снег не выпал ещё.Подорожник не лечитЭти лёгкие ссадины троп,Что туман в неизвестность ведут.Солнца жар, грациозность хромыхЛистопадов —Всё исчезло как сонВ роговицах темнеющих луж.В них хранится теплоТвоего говорящего взгляда,Архитектор рельефов земных,Провожатый потерянных душ.«Тонкой памяти рук, обнимавших когда-то…»
Тонкой памяти рук, обнимавших когда-тоБезразличную юность мою,Посвящаю симфонию нежности и сожаления.Я себя убивал, я рубил на корню,А теперь у рассветов молю о прощении.Мне не скажет никто, где живут мои старые книги,Совершенно не греет пальто.Я меняю столетья на мигиИ делю на шаги неразрывность дорог.Просыпается снежная соль на беду.Голод тянется к хлебному боку,Но смыкаю я губы. Крошу его уткам в пруду.«Господи, брось меня в чёрную падь…»
Господи, брось меня в чёрную падь,Чтобы до осени камнем на дне лежать.Листьями, ветром изжёванными покрой.Дождями холодными тело моё омой.Пусть не слепит мне глаза заря.Пусть не звучит мой голос зазря.Пусть тёмную воду пленя,Закуёт берега ледостав.Только прошу тебя, душу себе оставь.Детство
Мне вдруг вспомнилось детство.Скамейка. Сваебоя гремучая трель.Руки матери с запахом тестаИ промокший звенящий апрель.Городская пустынная площадь,Одинокий трамвай номер три,Голубая тряпичная лошадьИ свинья с пятаками внутри.Подоконник с облупленной краской,Чёрно-белый котёнок у ног.Парта. Глобус. Портреты. Указка.Оглушающий школьный звонок.Крошки мела на пыльной дорожке.Тень акации, свет фонарей.Книга сказок, где всё – понарошку,Солнце ярче и небо синей.Детство… Боль от разбитых коленейПострашнее разбитых сердец…И блестит то счастливое времяКак упавший в песок леденец.Лес