— Мне было хорошо — тебе не казалось. Одевайся, — бросила я, натянула на себя футболку и вышла, уйдя на кухню. Неужели я мщу ему, зная, что в какой-то период, в начале наших отношений, он именно так и рассчитывал поступить со мной? А, кто знает, если бы я не начала это всё делать, может, он бы так и поступил сегодня после всего? Нет, не думаю. Я только чувствую, что вовремя выставила защиту, иначе бы уже цеплялась за Чжунэ и просила остаться со мной, никуда не уходить. А в моей жизни такое отныне непозволительно. Я обязана быть свободной. Я стала понимать золотых, отказывавшихся от личной жизни, ведь ей совершенно не остаётся места, а разрываться на два фронта не всякий сможет.
Чжунэ вошёл следом на кухню, в брюках и накинутой рубашке, которую не застегнул.
— Дождь кончился, — намекнула я.
— Я приеду завтра.
— Завтра я буду у сестры. А к Чжихё заявляться не смей.
— Я знаю, она в положении, и ей нельзя волноваться.
— Ты и о ней наводил справки?! — вспыхнула я.
— Нет, Сынён сказала, когда я искал тебя…
— Искал? Ты… ты названивал Сынён? — всё ещё пытаясь злиться, больше изображала я гнев, чем горела им.
— А у меня были варианты? Ты как сквозь землю провалилась!
— И провалюсь снова, если ты попытаешься вновь приехать сюда!
— Чонён…
— Чжунэ, я не шучу. Я не впущу тебя больше, никаких отношений между нами не будет, ни дружеских, ни любовнических — никаких!
— Давай я буду приезжать, когда ты сама позвонишь и пригласишь? — не растерялся он.
— Мальчик по вызову? Неплохо.
— Называй, как хочешь.
— Я забуду тебя, Чжунэ.
— Тогда я снова о себе напомню. И буду напоминать каждый раз, если забудешь.
— Значит, я буду забывать тебя всю свою жизнь, — безнадёжно улыбнулась я, посмотрев ему в глаза. Впервые за всё это время, кажется, дружелюбно и без претензий. А он, напротив, сочинил вызов:
— Всё равно не получится.
— Посмотрим.
Помявшись, видя, что я не расположена к продолжению диалога, Чжунэ всё же двинулся в прихожую. Я услышала, как он зашнуровывает ботинки. Высунулась, чтобы проводить его. Взявшись за ручку двери, он застыл, остановив на мне взор.
— Рубашку застегни, — посоветовала я.
— Да хер бы с ней, — поморщился он, сунув вторую руку в карман. — Не пропадай больше.
— А то что?
— Я тоже пропадать начинаю.
— Только о себе и думаешь, а мне вот хорошо было быть пропавшей.
— Давай пропадать вместе?
— Мы так и делали, только в разных местах.
— И разными способами, — покивал Чжунэ, поворачивая ручку. — Что ж… Пока, Чонён?
— Пока.
Пряча лицо, он быстро выскочил в подъезд, исчезнув. Постояв несколько секунд, я зачем-то метнулась к окну. Спустившись во двор, Чжунэ снова вышел под мои окна и, прощально махнув, быстрым шагом побрёл к машине. Рубашку так и не застегнул, дурак.
Я осталась стоять у окна. Больше на улице никого не было. Тишина, покой, спящие дома. Издали донёсся звук заведшегося двигателя. Шины зашуршали по асфальту и последний шум растворился.
Правильно ли я поступила? Никто и никогда не может знать точно, правильно ли он сделал, не увидев последствий, а они иногда проявляются через годы. Я была уверена, что не отдайся Чжунэ — жалела бы об этом если не много лет, то многие месяцы. Некоторые желания должны сбываться, только и подход к ним нужен соответствующий. Переспи мы до того, как я узнала о невесте, я бы только раскаивалась в ошибке, а теперь, в курсе всего, взвесив за и против, принимая во внимание Дану, я осознавала всю ответственность, грядущую за поступком, на который пошла. Нужно ли было согласиться продолжать подобные встречи? Нет. Это не только отяготит и принесёт рано или поздно мне сильную боль, это некрасиво по отношению к той же Дане, третьей стороне, которая вообще ни при чём. Но один раз и я имела право на счастье, уж простите, молодая госпожа Ку.