Читаем Анатомия развода полностью

– Делов, - сказала Нина, а сама вспомнила, как наблюдала их в лад моющих посуду. Можно было тут же успокоить дочь, мол, Алена в положении. Но ничего не сказала Нина, скрывала она от дочери Аленино положение. Во-первых, стыдно. Все-таки куда ни кинь, Нина из другого времени. Во-вторых, Дашкино осуждение на дух слышать не хотела. Вот так была она раздвоена, будучи у Алены и прокурором, и адвокатом одновременно.

Вспомнился старый фильм. Там девчушка в одночасье не поступила в институт и не устояла перед московским пижоном, который ее, естественно, бросил. Родился мальчик. Девчушка оказалась честной труженицей, хорошей матерью, и нашелся честный труженик, хороший парень… Люди смотрели фильм и плакали навзрыд. Плакали потому, что все любят счастливые концы в фильмах. Тем более, если в тазике для купания стоит ребеночек, весь такой в перепоночках, и девочка-грешница так праведна и так смиренна, что счастье за несчастье ей просто причитается, как сдача в магазине.

И тут вдруг появилась статья в газете из тех, что супротив потока. В ней черным по белому: девица - падшая. И ежели искусство начнет показывать, как хорошие парни, минуя девственниц, будут жениться на грешницах, то грех станет соблазнительным и не страшным. А вот если бы искусство отразило, как ей, падшей, приходится помыкать горя, если б ей, падшей, хлебнуть в фильме сполна за ту свою дурь, то другие, слабые на любовь девушки очень бы остереглись.

Глупая, недобрая статья, а запомнилась. И почему-то по неведомым законам памяти пришла сейчас. Разве то, что у Нины перед глазами, похоже на тот фильм? Рассказать Алене, та ухохочется: «Я падшая, тетя Нина, падшая! Давайте я это напишу в паспорте». В том-то и дело, все нынче не так… Ту грешницу жалеть надо было, а Алена сама хоть кого пожалеет. И еще неизвестно, кто кому нужнее. Куня - ей, или она - Куне. А может, и Мите?

То, что Алена и Митя где-то там разговаривают, а дома он молчит, все-таки плохо.

Надо все выяснить. И Нина поехала к Куне.

Куня и Алена лепили громадные, как свиные уши, вареники с картошкой. Им было весело, и Нине стало завидно.

– Включайтесь в процесс, - сказала Алена.

– Почему они такие большие?

– Ну, - засмеялась Алена. - Вы, тетя Нина, не понимаете смысла вареника. Его же сначала интересно обкусать по кромочке, а уж потом… - И добавила: - Я замуж выйду - ух как буду готовить!

– А что, уже есть за кого? - осторожно спросила Нина.

– Добра! - фыркнула Алена.

– А я тут тебя с нашим Митей видела, - соврала Нина и покраснела оттого, что соврала, и ударение на «нашем» сделала.

– Где? - прямо глядя ей в глаза, спросила Алена и сама же спасла совсем растерявшуюся Нину. - Не видели вы меня, тетя Нина, не врите. Дашка видела. И настучала…

– Просто сказала.

– Не просто. Она меня подозревает, - Алена хохотнула. - Очень мне это нравится… Если я на седьмом месяце могу мужика увести из стойла, значит, со мной все в порядке!

Надо было видеть лица Куни и Нины. Раньше бы сказали: их оторопь взяла. Теперь так не говорят. А жаль. Хорошее слово кануло.

Алена посмотрела на одну, на другую, покачала головой и как-то печально сказала:

– Ну зачем же вы так про меня? Нужен он мне, если он сейчас и себе не нужен? Просто я катализатор. Я единственный человек в окружении вашего Митьки, с кем ему охота поговорить. Потому что я говорю правду, а вы все говорите то, что надо… Ему противен институт, и я его побуждаю послать сие заведение к такой-то маме. Потому что нет ничего отвратительней делать всю жизнь не то, что хочется. Надо разводиться с опостылевшей работой, как с нелюбимым мужиком. Да что вы закаменели? Ну, прописи это, прописи… Надо уметь бросать, надо уметь начинать, надо быть свободным хотя бы в самом себе…

Они обе молчали. Вся их жизнь подчинялась другим правилам. Свободны в себе? А как это? Как? Ушей-вареников уже было больше, чем стола.

– Пойду делиться, - сказала Алена. - Ваша коммуналка сроду таких не едала. Такие, теть Нин, тут живут копеечники.

Она ушла, а они с Куней сели на краешки стульев и посмотрели друг на друга.

– Как это у них легко, - вздохнула Нина. - Взял и бросил коту под хвост три курса…

– Кто тебе сказал, что легко? - спросила Куня. - А вот насчет - надо уметь… это не она придумала. - Тихим, каким-то даже не своим голосом, будто слова возникали перед ней по мере надобности, Куня сказала: - Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться…

– Лишаться, - эхом повторила Нина. - С этим у нас с тобой все в порядке, да? Когда-то я целую курсовую посвятила этому письму Толстого.

– Она у меня сохранилась, - похвастала Куня. - Ты хорошо думала в молодости…

– Имеется в виду, что сейчас я дура, - горько заключила Нина и пошла мыть руки.

…Она разводилась с Дашкиным отцом за два года до серебряной свадьбы. Это имело успех у суда.

Перейти на страницу:

Похожие книги