Читаем Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света полностью

Помимо завоевания Казани источником вдохновения для анонимного автора иконы стало Откровение Иоанна Богослова, описавшего Небесный Иерусалим (Откр. 21:10), вытекающую из него реку жизни (Откр. 22:1), горящий город – Вавилон великий (Откр. 18:18–20). Эти топосы уже известны нам по ярким визуализациям в европейской иллюстрации и у Иеронима Босха. [55]

Икона имеет трёхчастную структуру (ряд) и очевидно разделяется на левую и правую стороны (регистры). В центральной части иконы изображена группа пеших воинов, окружённых кольцом святых воинов, всадников с нимбами. Всадники могут быть поняты как князья-воины, причисленные к лику святых и спустившиеся на землю оказать помощь и поддержку. Не исключено, что всадники с нимбами изображают погибших во время похода воинов, принявших мученическую смерть и направляющихся в обещанный Небесный Иерусалим. Кольцо святых воинов занимает значительную часть в изобразительном пространстве иконы, что демонстрирует торжественность, важность, праведность и эпический характер представленного события.

Справа на иконе в мандорле изображён охваченный пламенем город, который покидают описанные выше всадники. Они устремлены в Небесный Иерусалим, в левую часть иконы, к мандорле, внутри которой на престоле Святого Града восседает Богоматерь с Христом на руках. Христос передаёт нимбы в руки ангелов, которые направляются обратно, навстречу идущим воинам, дабы увенчать их нимбами. Но кому именно из воинов уготована такая честь? Предположительно центральной группе, изображающей выживших на поле брани и удостоенных Нового Иерусалима на земле. Вся армия вслед за Архангелом Михаилом и оборачивающимся знаменосцем следуют в Святой Град. Фигуры Богоматери и Архангела заметно больше других, что соответствует средневековой концепции: чем значительнее, тем больше изображаемая фигура.

Особенно выделяется большая фигура всадника с крестом в центре. Её идентификация затруднительна, под ней принято понимать и Константина Великого, и Владимира, и Ивана III, и Василия III, и даже Ивана Грозного285. Также своим композиционным единством выделяются и три фигуры нижнего регистра, их дешифровка вызывает не меньшие затруднения. Обычно, когда осмысляют персонажа иконы, его ассоциируют с конкретной исторической личностью. Источником и базой для осуществления такой идентификации служит «Степенная книга», названная Д.С. Лихачевым «иконой всех святых Московского государства» и описывающая как канонизированных, так и неканонизированных самодержцев286. Некоторые изображённые на фресках Архангельского собора воины с отличительными знаками и регалиями – это самодержцы Руси287. Вероятно, центральная группа пеших ратников на иконе «Благословенно воинство Небесного Царя» – это род Рюриковичей. Весь род – от Владимира Святого до Ивана Васильевича – персонифицирован в величественной фигуре всадника с крестом, находящейся в центре группы и представляющей священный образ русского самодержца как такового. Райский сад в левой мандорле иконы может быть истолкован как аллегория царского рода, который туда направляется, – основания для подобного сопоставления даёт «Степенная книга»[56].

Своеобразие иконы явно усложнено развитой символикой. Шествие возглавляет «архистратиг небесных сил» Архангел Михаил. Его роль в представлении русского человека XVI века значительна. Архангел – патрон рода московских государей. Иван Васильевич называл его пособником всех благочестивых царей, намекая в том числе на помощь себе288, и писал стихиры под псевдонимом Парфения Юродивого, возвеличивая образ грозного, сильного и карающего Архангела, одного из ключевых участников Страшного суда289. Фрески Собора Архангела Михаила, усыпальницы Московского Кремля, изображали великих московских и удельных князей как воинов и святых, даже если усопшие таковыми не являлись. Фигура Архангела Михаила подчеркивала связь царского рода с великими христианскими силами.

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги