Он не добавил, что через десять минут сработает механизм ликвидации объекта, – подчиненные и без того знали это из вводной информации, полученной перед операцией. Затянутые в камуфляж фигуры стремительно мелькали между машинами и главным корпусом. Голос кого-то невидимого громко отсчитывал: «Семь минут сорок секунд… Семь минут тридцать секунд…»
Рядом с Беркутом, не принимая участие в общей суете, стоял лишь Сапсан. Неловко держал завернутый в одеяло сверток. Сказал, перекрывая детский плач:
– Если бурильщики многого тут недосчитаются – землю ведь носом рыть будут, на три метра вглубь… Всю страну перевернут.
– Нечего считать будет, – ответил Беркут. – Тут у них система самоликвидации та ещё, в подвалах столько термита – ни камня, ни металла не останется, всё в один монолит сплавится…
На секунду задумался, стоит ли подкинуть подчиненному еще немного информации, которой полевому агенту знать не положено. И решил: стоит. Стремительно делавший карьеру суб-координатор Беркут имел достаточно поклонников среди оперативного состава – и Сапсан был из их числа. Даже псевдоним выбрал явно в подражание кумиру. Таких надо гладить по шерстке, считал Беркут, и внушать ощущение
Он добавил доверительно, понизив голос:
– Дежурный на оперативном пульте столицы – наша креатура. Гипнограмму накладывали при помощи лучших технарей. Помудрит немного товарищ майор с аппаратурой – и получится, что полыхнуло почти сразу, через пару минут после атаки: дескать, напавшие ничего ни вывезти, ни даже понять не успели бы… Учти – информация закрытая, даже для своих.
– Понятно… – протянул Сапсан с ноткой восхищения. – После такой операции прямая дорога на повышение Координатора дадут, не меньше…
– Возможно, – сухо ответил Беркут. Он знал, что наград за совершенное сегодня ждать не приходится… Шумными силовыми акциями не выдвинешься: бегать и стрелять – большого ума не надо. Повышение наверняка ждет человека, без внешних эффектов провернувшего вторую закулисную операцию, которая создаст у двух-трех очень высоко сидящих людей убеждение, что за нападением на сверхсекретную лабораторию КГБ стоят люди Николая Анисимовича Щелокова – генерал-лейтенанта и министра внутренних дел СССР…
«Сейчас он скажет, что младенца надо уничтожить… – думал Семаго-младший. – И докажет мне как дважды два, что прав, что не имеет права рисковать сотнями и тысячами жизней ради того, чтобы жил один маленький человек, который даже и не поймет, что его убивают… Добрый дядя в белом халате сделает еще один укольчик, совсем не больно, как комарик укусит, – и всё…»
Но обер-инквизитор ничего такого не говорил. Продолжал терзать вопросами начальника Трех Китов, словно хотел, чтобы тот сам произнес роковые слова.
– Вы постоянно пеняете оперативникам филиалов и полевым агентам, – тяжело ронял слова Юзеф. – Дескать, материал чаще всего поступает в состоянии, исключающем полноценные глубокие исследования. Мол, доставьте нам не изуродованные останки, а живого тенятника, ликантропа, некровампира, уж мы тогда… Доставили. Провели
Он указал обличающим жестом на детскую кроватку – особую, со стенками из толстого пуленепробиваемого стекла, облепленную всевозможными приборами и оборудованную системой экстренной ликвидации. Обитатель кроватки отпрянул от резкого движения Юзефа, не устоял, шлепнулся на попку, сморщил личико, словно собирался расплакаться. Но передумал: с трудом вновь поднялся на ноги и продолжил крайне увлекательное занятие – пытался дотянуться до какого-то хитрого датчика…
– Не надо идеализировать науку, – огрызнулся Семаго. – Всеведением отличается лишь Господь Бог, в которого ты не веришь… И чудеса способен творить лишь Он. Я не утверждаю, что существуют в принципе не познаваемые вещи. Но нельзя требовать всех тайн мироздания разом, на блюдечке с голубой каемочкой… А именно этого, похоже, в последние годы ждут от всей науки, не только от Китов. Вперед, к тайнам Вселенной! Вперед, к загадкам микромира! Засеем мерзлоту яблонями и кукурузой! Да мне…
Трах! – кулак обер-инквизитора грохнул по лабораторному столу. Илья Модестович Семаго осекся. Малыш на сей раз заплакал…
– Ты мне зубы не заговаривай, – тихо и зловеще сказал Юзеф. – И волюнтаризм не поминай… Отвечай коротко и конкретно: что андроповские орлы сделали с мальчишкой?
– Коротко и конкретно – изменили генетический код. Предположительно – на ранних стадиях деления оплодотворенной яйцеклетки. Каким способом – не знаю. С какой целью – не знаю. За какие именно свойства организма отвечают модифицированные гены – не знаю. Всё. Коротко и конкретно.
– Ружич бы разобрался, – подковырнул обер-инквизитор.