Читаем Азбука жизни полностью

Азбука жизни

Под видом словаря — то есть того, к чему Катя Метелица приучила читателей — написана необычная книга: это и культурологические эссе, и очерки нравов, но, прежде всего, лирическая автобиография, остроумная и трогательная.

Катя Метелица

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза18+

Абракадабра

Одно из самых звучных слов. Слово, звучание которого идеально соответствует его значению. При игре в слова, когда тебе выпадает слово на «А», большое удовольствие произнести: абракадабра.

Из географических названий ему соответствуют:

Гвадалквивир и Брахмапутра, а из имен собственных — Навуходоносор.

Бомба

Раньше так дразнили толстушек.

Характеристики бомбы следующие: тяжелая, округло-пузатая и потенциально опасная, то есть обладающая большой внутренней энергетикой, отлично подходит к определенному типу женщин. Причем, заметим, это весьма привлекательный образ.

Завораживающее сочетание слов: ковровое бомбометание.

У бомбы обязан быть прочный металлический корпус, лучше с шипами.

Взрывные устройства в виде невнятной путаницы проводков в коробочке совершенно не впечатляют.

Бумеранг

Это то, что известно нам об Австралии: там бегают кенгуру и аборигены с бумерангами. Вся Австралия поэтому представляется в виде детского мультика. Кенгуру — прелестная живая игрушка, плюшевая мадонна мира животных. Что же касается бумеранга, который всегда возвращается к тому, кто его бросил, бумеранг можно считать воплощением плюшевой метафоры. Всем доступно и всегда под рукой.

Воздух

В связи с воздухом возникает философическая проблема зависимости.

Ни к чему нельзя привыкать, ни от чего нельзя зависеть, ни к чему нельзя привязываться. Ни к чему и ни к кому. Ни к существам, ни к веществам.

Это обсуждают все, все, все. Тема для дискуссии номер раз.

По итогам этих обсуждений, не только конопля, но и ЛСД выходят лучше чая и кофе. Потому что не вызывают привыкания. А чай и кофе — вызывают, так же как водка и героин. Кофейные зерна и обманчиво легкие чайные листочки — бух! — чугунными гирьками брякаются на старомодные аптекарские весы, где балансирует энергетика организма. Попробуйте лишите организм утренней чашки чая или кофе — он просто не сможет функционировать.

Поэтому те, кто поставил себе целью как можно полнее освободиться от всех зависимостей, приучают себя пить простую теплую воду, маленькими глотками. Кипяточек. Как в годы военного коммунизма баловались кипяточком.

Это наверняка полезно для организма как для физического тела. Физическое тело приспосабливается жить без стимуляторов — и ничего, живет. Хуже с психическим телом. Потому что вдруг понимаешь, что попал в еще худшую зависимость — от этого самого кипяточка. От воды. Как Саид в пустыне — страшно же. Просто-напросто страшно.

Самая страшная, непреодолимая зависимость — от воздуха.

Все лучшее в жизни связано с воздухом. Вернее так: наличие воздуха отличает очень хорошие вещи в ряду однородных вещей.

Сравните.

Горький как правда эспрессо — и нежнейший капучино, на две трети состоящий из пены, то есть из структурированного воздуха.

Скучные прямые юбки канцелярских служащих — и воздушные юбочки танцовщиц и просто прелестниц.

Жирное кипяченое молоко, мерзость и ужас нашего детства — и упоительный молочный коктейль, того же детства отрада. Хоть за десять копеек, хоть за пять долларов, воздух, воздух.

То же самое со сливками. Опять-таки: склизкий яичный белок — и он же, но взбитый для омлета или безе.

(Знакомый рассказал по телефону анекдот. "Мужик приходит в магазин.

— Девушка, скажите, что это у вас такое на полке — белое, воздушное, такое все неземное?..

— Это? Да это безе.

— А-а. Ну, дайте, пожалуйста, две бутылки водки".

Дал понять, что это о нем анекдот. В смысле, что он — безе. В общем, да. Все мы безе в каком-то смысле. И все мы любим выбрать две бутылки водки.

Ну да ладно.)

Что дальше?

Плотная текстура академических полотен — и полные воздуха картины импрессионистов.

Резиновые кишочки — и летающие шары.

Тощее солдатское одеяло — и пушистый плед.

Краткий доклад — и неспешное повествование.

Просто шоколад — и пористый шоколад. Допустим, пористый шоколад «Слава».

Теснота — и простор.

Суетня «командировочных» или, того пуще, туристов-экскурсантов — и великолепная, ничем не регламентированная праздность свободных путешественников.

Переговоры или любой разговор с дальней и деловой целью — и беседа у камелька. Или просто обмен несколькими фразами, случайный, ни к чему не обязывающий, неповторимый… Какие-то из этих примеров покажутся претенциозными, какие-то — случайными, какие-то примитивными, но это совершенно не важно.

Легко вывести определение роскоши: роскошь — это то, что способно притягивать воздух и задерживать в себе воздух, пожалуй так. Элементы бесполезности, эфемерности. Все верно.

Сам по себе воздух бывает разным на вкус, и изощренные гурманы умеют им лакомиться.

Например, если в сауне дышать ртом — воздух сладкий и душистый, как ветерок со стороны пекарни.

Город-порт

Москва, как известно, порт пяти морей. Или даже семи. Разницы, увы, нет. Потому что горькая правда состоит в том, что моря в Москве нет вовсе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза / Проза