Читаем Бакалейщик (2-й вариант) полностью

Бакалейщик старого закала лет тридцать вдыхал бесчисленные запахи своей лавки, спускался по реке жизни вместе с мириадами селедок, путешествовал бок о бок с косяками трески, изо дня в день выметал мусор после сотни утренних покупателей, держал в своих руках монеты, скользкие от грязи, и, наконец, разбогател больше, чем ожидал; потом он продал свое торговое заведение, похоронил супругу на крохотном клочке земли, арендованном навеки, и, как полагается, спрятал квитанцию в папку семейных документов. Первые дни он в качестве обыкновенного буржуа прогуливался по Парижу, смотрел на играющих в домино и даже посещал театр. Но, по его словам, он не находил себе покоя. Он останавливался перед бакалейными лавками, принюхивался, прислушивался, как толкут что-то в ступке. При виде бакалейщика, вышедшего на порог взглянуть, какова погода, невольно в ушах у него звучало: «И ты таким же был!» Покорившись магнетическому воздействию пряностей, он навещал своего преемника. Бакалейная лавка процветала. Тяжело становилось на сердце у нашего бакалейщика. «Со мной что-то неладно», — говорил он доктору Бруссе, советуясь с ним насчет своей болезни. Бруссе прописал путешествие, не указав, куда именно, в Швейцарию или в Италию. После нескольких отдаленных экскурсий в Сен-Жермен, Монморанси, Венсен, не принесших никакого улучшения, бедный бакалейщик все чахнул и, наконец, не стерпел: он вернулся в свою лавочку, как голубь Лафонтена[6] вернулся в свое гнездо, и произнес великие слова, сделавшиеся пословицей:

Я точно плющ: где вьюсь, там и умру!

Как милости добился он от своего преемника разрешения свертывать фунтики в уголке, добился счастья заменять его за прилавком. Глаза его, ставшие тусклыми, как у вареной рыбы, зажглись огоньками наслаждения. Вечерком в соседнем кафе он бранит бакалейщиков, увлекающихся шарлатанскими объявлениями, и спрашивает, зачем выставлять напоказ сверкающие машины, которые растирают какао в порошок.

Некоторые бакалейщики, из тех, что поумнее, делаются мэрами в каких-нибудь сельских общинах и вносят в деревню блеск парижской цивилизации. Они впервые открывают давно приобретенного Вольтера или Руссо, но смерть застает их на семнадцатой странице предисловия. Всегда желая принести пользу родному краю, они чинят водопойную колоду; убавив жалованье приходскому священнику, сдерживают захватнические устремления духовенства. Иные из них поднимаются до того, что сообщают о своей точке зрения газете «Конститюсьонель», тщетно ожидая от нее ответа; другие подстрекают к составлению петиций об отмене рабства негров и об отмене смертной казни.

В одном только я упрекну бакалейщиков: их слишком много. Конечно, и самим им придется с этим согласиться; бакалейщик — явление повсеместное. Некоторые моралисты, наблюдавшие за ним под парижскими широтами, утверждают, что свойственные ему достоинства превращаются в недостатки, как только он становится домовладельцем. Тогда он начинает свирепствовать, подает на своих жильцов в суд, требует квартирной платы и теряет значительную долю своей приятности. Не стану опровергать этих обвинений, вероятно основывающихся на периоде, критическом для бакалейщика. Но взгляните на другие разновидности человеческой породы, изучите их причудливость и спросите себя, бывает ли что-нибудь без пятен в сей юдоли слез. Будем снисходительны к бакалейщикам! А кроме того, что бы мы стали делать, если бы они достигли совершенства? Мы принуждены были бы преклоняться перед ними, вверив им бразды правления, в колесницу коего они мужественно впряглись. Пощадите их, вы, насмешники, к которым адресована эта докладная записка, оставьте их в покое, не мучайте чрезмерно этих любопытных двуногих; разве вам недостаточно правительства, новых книг и водевилей?

Альманах «Французы, изображенные ими самими», т. I, 1840 г.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дальний остров
Дальний остров

Джонатан Франзен — популярный американский писатель, автор многочисленных книг и эссе. Его роман «Поправки» (2001) имел невероятный успех и завоевал национальную литературную премию «National Book Award» и награду «James Tait Black Memorial Prize». В 2002 году Франзен номинировался на Пулитцеровскую премию. Второй бестселлер Франзена «Свобода» (2011) критики почти единогласно провозгласили первым большим романом XXI века, достойным ответом литературы на вызов 11 сентября и возвращением надежды на то, что жанр романа не умер. Значительное место в творчестве писателя занимают также эссе и мемуары. В книге «Дальний остров» представлены очерки, опубликованные Франзеном в период 2002–2011 гг. Эти тексты — своего рода апология чтения, размышления автора о месте литературы среди ценностей современного общества, а также яркие воспоминания детства и юности.

Джонатан Франзен

Публицистика / Критика / Документальное