Вот другое дело – бомжи и спившаяся интеллигенция. Со строительным делом они, конечно же, не были знакомы, но, в отличие от молодых наркоманов, были более трудолюбивы, послушны и наивны, легко вверяли этому проходимцу свои судьбы, думая, что он действительно их защитит, обустроит их быт и улучшит условия жизни.
На деле всё обстояло иначе. Саулюс совершенно не заботился о своих подопечных, называл их за глаза не иначе как «синяки». Откровенно эксплуатировал их, не платил зарплаты, а лишь покупал им самый дешёвый алкоголь и табак да разрешал ночевать на объекте, чтобы бедолагам было где укрыться от непогоды. Впрочем, сложно было поверить в то, что собравшиеся здесь под одной крышей люди, которые смело именовали себя бригадой строителей, способны сотворить хоть что-то путёвое.
Бывало, по рядам бригады проносился белокурый Купидон со стрелами, создавая пары из посинелой братии, что ужасно не нравилось менеджеру: вновь созданная парочка переставала нормально работать, а лишь предавалась любовным утехам. Официально он, конечно же, радовался этому событию, даже начинал покупать влюблённым вместо тройного одеколона самый настоящий спирт, но старался как можно быстрее избавиться от парочки, отправив её куда-нибудь подальше, за кордон, тем временем подбирая себе на вокзале новые кадры.
Бунты тоже случались в этом коллективе, но они беспощадно топились в огромном количестве алкоголя, так и не успев вспыхнуть.
Познакомившись со строителями, Стаська и компания взяли свою поклажу и молча проследовали за Саулюсом в одну из комнат (вся толпа двинулась за ними), где на полу лежало четыре матраса, а в углу подле розетки красовался диковинный для здешних обитателей электрочайник.
– Ну вот, отдельные апартаменты для дорогих гостей! – радостно вздохнул и указал рукой на матрасы Саулюс.
– Мда-а-а, – очень грустно протянул Стасик, видимо, ожидавший большего гостеприимства.
А Игорёк с Морозиком лишь молча стояли, широко открыв рты, не зная, что и сказать в данной ситуации.
Зато Саулюс болтал без умолку, расхваливая номер, куда определил Вампиров на ближайшие три дня.
– Тут, правда, одну стенку надо докрасить, – вспомнил он и провёл рукой по шершавой поверхности. – Но я думаю, что наши маляры легко и быстро с этим справятся. – Он подошёл к Симоне, широко улыбнулся и похлопал её по плечу, глядя псевдомалярше прямо в её задурманенные глаза.
И тут происходит событие из ряда вон. Хамоватый и туповатый Морозик ни с того ни с сего поворачивается к толпе и громогласно заявляет:
– Да какие они маляры?! Они же бляди самые настоящие!
В комнате воцарилось молчание. Строители в замешательстве уставились на Саулюса, ожидая от него соответствующей реакции.
«Должен заступиться», – думали одни.
«Он этого так не оставит», – были уверены другие.
Немного для вида покраснев, Саулюс кашлянул в кулак и подумал: «Вообще-то я согласен! Но зачем вслух-то, дубина?!»
Затем собрался с мыслями, набрал полные лёгкие воздуха да как заорёт что было мочи:
– Ну вы это… тут! – И грозно замахал кулачками, стараясь смотреть Морозику прямо в глаза. – У меня на объекте попрошу не выражаться! – И заметно снизив тон, между прочим, добавил: – Фильтруйте базар, чуваки.
И если выступление Морозика смутило почти всех присутствующих, то сами ночные бабочки, видимо, давно уже привыкшие к подобным высказываниям в свой адрес, восприняли это почти как комплимент и даже не собирались обижаться.
Виновник всего происходящего Мороз лишь неуклюже пожимал плечами, не понимая, что же плохого он сделал. Он поискал поддержку в глазах у Стаськи с Игорем, но ничего не увидел там, кроме безразличия и тупости. Сник и умолк, видимо, отчасти признав за собой вину.
– Ладно, – вдруг записклявил Саулюс. – Давайте, ребятушки, за работу! – И указал костлявой ручкой по направлению к выходу.
Делать было нечего, все молча подчинились и без особого азарта разбрелись по рабочим местам выполнять поручения назойливого менеджера.
Подельники расценили этот конфуз как нелепую шутку Мороза и не стали его попрекать. Позабыв о сёстрах, они полностью переключились на свои дела по обустройству временного жилья.
Помимо Вампиров, в комнате остался какой-то доходяга, по имени Петрас. Оказалось, он, буржуй, занимал один целых десять квадратных метров и прослыл зажиточным, умным и, главное, нужным человеком. У Саулюса он был на особом счету и довольствии, работал мало, жрал много, пил ещё больше, у женщин пользовался бешеной популярностью. Ещё бы, своя отдельная жилплощадь, электрочайник, щегольская одежда в виде затасканного и засаленного клетчатого костюма, приторно-сладкий, дурманящий в прямом и переносном смысле аромат тройного одеколона, исходящий от Пети, не оставляли женщинам шансов: они таяли при виде его синеватого носа, рассыпаясь в комплиментах и знаках внимания.