Парни начали суетиться, потихоньку обустраивая лагерь. А остальная публика принялась за этим с большим интересом наблюдать, не особо спеша помогать им. Вообще, обычно торгаши сами расставляли свои шатры и селились чуть особняком от нас. Большинство из них относилось к наёмникам с подозрением, а некоторые и вовсе — с пренебрежением, видя в парнях неотёсанных солдафонов, которых интересуют только бабы и выпивка. С неотёсанностью, оно, конечно, может и верно. Образованностью и широким кругозором ребята прямо скажем, не блистали. А вот с выпивкой у нас в последнее время всё было довольно строго. Если я или Бернард заставали кого наклюканным до полубессознательного состояния, то на следующий день такой боец просто оставался без жалования. Нет, конечно, была парочка случаев, когда солдаты пытались скрыть свой косяк, а потом, когда их ловили, соблазнить Болека половиной своего обычного жалования, но старик к их разочарованию, оказался холоден к подобного рода соблазнам. Он просто сдал мне всех засранцев, которые пытались его купить. Так у нас на всю ближайшую неделю появилась целая команда сортирных копателей.
— Интересный способ защиты лагеря, — хмыкнул Бернард, глядя на то, как парни сцепляют телеги, — Никогда не слышал о таком. Это в ваших краях так принято?
— Было. Когда-то очень давно, — кивнул я, — Вообще-то так лагеря или обозы армий защищались от тяжёлой рыцарской кавалерии, но как по мне, всё-таки лучше встречать тварей с арбалетом в руках и стоя на телеге, чем с голой жопой в чистом поле.
— Справедливо, — кивнул сержант, — Торгаши, правда, не будут в восторге от столь близкого соседства…
— Ничего, потерпят, — я оглядел получившиеся укрепления и довольно хмыкнул. Лагерь, конечно, вышел небольшим, зато и оборонять его будет куда как проще, чем наш обычный шатровый городок, — Вообще пора заканчивать с этой дуристикой. Они наняли нас охранять обоз. Так пусть не мешают нам выполнять нашу же работу своими заскоками.
— Это ты им скажи лучше, — покачал головой Бернард, — Ладно, пойдем, посмотрим, что там у парней получилось.
Территория лагеря вновь, по негласной договорённости, разбилась на две части. С одной стороны расположились караванщики, с другой стороны — мои ребята, банные девки, заменявшие нам маркитанток и ещё парочка залётных торговцев, догнавших наш караван на третий день пути, да так и прилипших к нему, под предлогом, мол, вместе идти будет безопаснее. Поначалу я даже подумывал взять плату с этих халявщиков, но при ближайшем рассмотрении, выяснилось, что кроме новостей и слухов содрать с них просто нечего. Денег не было, а весь товар, который они везли не представлял для нас никакой ценности. Какие-то костяные обереги, в которых на поверку не оказалось никакой магии. Странные отвары с сомнительными свойствами. Вернон взглянув на них повнимательнее, лишь брезгливо поморщился, сказав, никому к этой бурде не прикасаться. По сути это были даже не торговцы, а обычные шарлатаны, наживающиеся на крестьянских суевериях.
Единственным более-менее ценным предметом у них оказались «серебряные» серёжки со стеклянными «изумрудами». И подвеска с таким же поддельным зелёным камнем. Их тут же прибрала к рукам Айлин, заявив, что мол, нужно же ей хоть в чём-то выходить в люди. Никто не стал спорить. В конце-концов лучшей оплаты у этих доходяг просто не было. Если не считать сплетен и слухов.
— Жалованье! — по лагерю разнёсся громкий окрик Болека. Старик раскладывал по небольшому столику, чернильницу, перья и увесистый гроссбух (учётная книга). Рядом с ним стоял окованный железом ларец, в котором содержалась казна отряда, — Давайте, шевелитесь! Кто до заката не успеет, монету не получит!
К столику тут же выстроилась очередь из солдат. Заскрипело перо, зазвенели переходящие из рук в руки деньги. Платили мы людям не шибко много, но всё равно куда больше, чем они могли бы заработать, вспахивая поле или чистя свинарник. Правда, деньги у них в карманах надолго не задерживались. И в этом была прямая вина наших нанимателей.
Торговцы вообще повели себя крайне хитрожопо. По условиям контракта они должны были снабжать нас провизией за свой счёт. Но вот выпивка, всякая бытовая мелочь, и прочие необходимые в походе вещи в договор не входили. И каждый вечер эти засранцы разворачивали на своей половине лагеря небольшую лавочку с безделушками и парой пивных бочек, продавая моим ребятам все эти «блага цивилизации» по тройной цене. Так и получалось, что они платили мне, я платил солдатам, а через них монета возвращалась обратно к своим первоначальным владельцам. Этакий круговорот денег в караване. Но меня эта ситуация не особо напрягала. Главное, что казна отряда пополнялась, а уж на что бойцы тратили деньги — было их личным делом.