– Я понимаю твое нетерпение, старина, но сейчас по-другому нельзя. Лично я не рискну заговорить с ним на эту тему раньше, чем через пару месяцев. Но ты, старина, можешь попробовать. Может, из уважения к твоим сединам, он и не бросится в драку, – поддержал Такеши Топ-Гар.
– Скажу больше, – продолжил островитянин, – нам предстоит многое сделать за это время. Рабыни стоят недешево, а значит, нам потребуются деньги.
– Нашел о чем беспокоиться, – усмехнулся казначей, – за два месяца я увеличу его казну вдвое.
– Казну? – удивился Такеши.
– Именно ее.
– И сколько же там сейчас?
– Двести тысяч в золоте, не считая камней.
– Сколько?! – растерялся Такеши.
– Что, не ожидал?! – рассмеялся казначей.
– Каждому проходящему каравану я продаю шерсть, зерно, продукты в дорогу, лошадей, меняю за плату верблюдов, прибавь туда кожу, оружие и сотни других мелочей, нужных людям в дороге.
– Ты перечислил столько всего, что я даже не ожидал, что мы всем этим торгуем.
– Все правильно. Вам с мальчиком и не надо знать об этом. Вы умеете воевать, а я торговать. Вот пусть все так и идет. Через две седмицы должен прийти караван сюда.
– Что, прямо в замок?
– Да. Караван-баши очень заинтересовался нашим зерном и кожей. А его клинки, – казначей ткнул пальцем в стоящего рядом Размана, – расходятся как холодная вода в жаркий день. И это при том, что каждый стоит как минимум десять золотых.
– Так ведь это его деньги.
– Нет, Медвежонок. Эти деньги должны идти в казну замка. Это наш дом. У меня есть все необходимое для работы, мои дети сыты и находятся в обучении у разных мастеров, дом – полная чаша, чего мне еще желать. А кроме того, ведь это только благодаря ему мои клинки так лихо расходятся. Чего-чего, а торговать я не умею, – с улыбкой проговорил кузнец.
– Ну это, конечно, тебе решать. Но когда ты успеваешь наковать столько оружия? Ведь нужны заготовки, сталь, да и проковка время отнимает.
– Я собрал нескольких кузнецов из пришлых. Так что я теперь только варю сталь и присматриваю за проковкой. А заготовок у нас больше чем достаточно. Забыл, сколько железа вы тащите из каждой вылазки?
– Так ты просто перековываешь те железки, которые по ошибке называли оружием разбойничьи банды?
– Просто перековываю? Да их приходится полностью переделывать. Ладно, не забивай себе голову тем, чего не понимаешь. Просто поверь, что теперь у нас целый кузнечный цех.
– Здорово! Значит, я могу попросить тебя выковать такую же нагинату, как у меня, только поменьше.
– Зачем?
– Для Юко.
– Она, что, тоже решила стать воином?
– Она и была им. Она дочь воина и отлично владеет оружием, – гордо ответил Такеши.
– Ладно, друг. Сделаю я твоей жене такой подарок, – усмехнулся Разман, забирая у Такеши его неразлучную нагинату.
– Эй, а это зачем?
– Для образца. Таких вещей я еще не делал, – коротко ответил кузнец, направляясь в сторону своего дома и на ходу внимательно рассматривая оружие.
Ворвавшийся в свою комнату как ураган, Ал-Тор отбросил плащ и с размаху пнул ни в чем не повинную банкетку. Не выдержав такого обращения, изящная вещица, плод долгих трудов пришлого мастера, разлетелась в щепки. Отшвырнув попавшийся на дороге стул, юноша подскочил к окну и рывком распахнул его. Несколько раз вдохнув прохладный, пахнущий степью ночной воздух, Ал-Тор усилием воли заставил себя успокоиться.
Раздавшийся во дворе стук копыт заставил его опустить глаза. Двор был ярко освещен. Все обитатели замка растерянно бродили по двору, пытаясь выяснить, что произошло и отчего такой шум.
Неугомонная троица, казначей, сотник и кузнец о чем-то усиленно спорили с только что подъехавшим Такеши. Убедившись, что все в порядке и обоз уже почти добрался до замка, Ал-Тор отошел от окна и медленно побрел в оружейную, прихватив брошенный на кровать меч.
Войдя в комнату, юноша зажег свечи в настенных шандалах и уселся в глубокое кресло, положив меч на колени. Осторожно погладив мозолистой ладонью отполированное до зеркального блеска лезвие, Ал-Тор тихо позвал:
– Поговори со мною, брат.
– О чем ты хочешь говорить, брат? – пришел тихий ответ меча.
– Даже не знаю. Все так перепуталось. Понимаешь, я не хочу обижать своих стариков, но и идти у них на поводу я больше не могу. Не хочу терпеть оскорбления.
– Тут ты прав. Оскорбления терпеть не стоит.
– Значит, я поступил правильно, уйдя оттуда?
– Бесспорно. Только не стоит так изводить себя. Понимаешь, тебе намного проще, чем мне.
– Что ты имеешь в виду?
– Помнишь, я говорил тебе, что стальные могут быть еще бульшими снобами и упрямцами, чем носители.
– Помню.
– Ну так я в очередной раз убедился в своей правоте.
– Что это значит?
– А это значит, что его попросту не приняли стальные того замка, – влез в разговор кинжал, – ни его, ни нагинату. Так что вы теперь все отверженные.
– А тебя это, похоже, радует. А, драконий? Радуешься, что нам плохо? Доволен, что нам трудно, нет друзей, близких? Может, хочешь туда, к ним? Там ведь собрались отборные бойцы. Таких воинов еще поискать.