Он посмотрел на Альдора, а тот лишь кивнул, смыкая перед собой руки в замок. Тогда, после смерти родителей, он собрал самых великих лекарей, каких сумел завлечь к себе, пообещав огромное вознаграждение за тайность. Они давно уже разъехались кто куда: не сразу и отыщешь.
— Да, трудились, — ответил, помолчав. — А сейчас все пошло прахом от собственного упрямства Маркуша.
— Он смелый мальчик, — улыбнулся Корнел. — И, как часто бывает в его возрасте, самоуверенный. Но я обещаю, что с ним все будет хорошо. Насколько это возможно.
— Спасибо, — Альдор кивнул, и правда проникаясь его уверенностью.
Маг откланялся и ушел. Он обещал помочь Маркушу уже сегодня, а значит, оставалось лишь ждать. И впору бы задуматься, чем скоротать время в волнении, но не пришлось. Потому как к обеду в Пьятра Гри приехал Овидио Стан: видно, как только узнал о том, что Альдор здесь вместе с женой и братом.
Они встретились в малом зале Собраний. Почти официально. Но в глазах старого друга отца светилось все же особое чувство: радости от того, что все обошлось.
— Я очень рад вас видеть! — проговорил он зычно, проходя к круглому столу.
— Взаимно, Овидио.
Они крепко пожали друг другу руки. Многое нужно было ему сказать. Поблагодарить за помощь Йоланте, за поддержку, в которой она нуждалась, когда осталась без присмотра Альдора. Овидио жаждал узнать все вести, которые еще не донеслись до этих мест из Трэсира. И сам мог рассказать многое: о том, например, что Мариан Шербан все же пришел в себя, но пока не может говорить толком. Однако уже выразил готовность при необходимости опознать того, кто на него напал. И о том, что Юдит Месарош все еще ищут, но ее следы затерялись так хорошо, что поиски рискуют растянуться неведомо на сколько.
И когда они с Альдором еще сидели на террасе за разговором после прогулки по саду Пьятра Гри, пришел тот самый юный помощник Корнела Тома. Явно усталый, но вполне довольный.
— Мы закончили, — сообщил коротко. — Все прошло хорошо. Унбар ле ла Фиер младший отдыхает. И утром вы сможете его увидеть.
И своим сдержанным отчетом он разом снял с сердца Альдора огромный груз.
Нынешним утром я поднялась рано. Внутреннее волнение не позволило разлеживаться слишком долго. Альдор еще ворочался в постели, медленно просыпаясь: они с Овидио Станом накануне задержались за разговорами. И, судя по легкому хмельному запаху, что исходил от него по возвращении, успели выпить за здоровье Маркуша.
Соскочив с высокой постели, я пробежала по комнате и застыла у огромного зеркала, оглядела отражение почти с удивлением: так давно не видела себя толком, причесывалась на ощупь, одевалась сама, без служанок: в дороге и даже в Трэсире было не до поиска чужой помощи в таких простых делах. Я, оказывается, порядком похудела, черты лица слегка заострились, глаза теперь выглядели на нем и вовсе как голубые блюдца. Растресканные от ветра и постоянных волнений губы, к счастью, уже зажили, но кожа еще оставалась сухой.
Я воровато глянула на мужа, который, кажется, снова заснул, и поспешила в другую комнату наших огромных покоев: приводить себя в порядок. Смешно, конечно: в каком только состоянии не видел меня Альдор за последние недели. И пыльной, и встрепанной, и потной, и усталой до того, что ноги подкашиваются. Но сегодня хотелось выглядеть так хорошо, как это возможно.
Скрывшись от мужа до поры, я вызвала служанку. Но толком все равно ничего не успела. Альдор застал меня в ванной. Напугал помогавшую мне девушку внезапным появлением и смутил полуобнаженным видом до того, что та мигом сбежала. Да, тут было от чего залиться краской: из одежды — всего-то тонкие льняные штаны, а выше — мощный, в бледных полосках давних ожогов торс. На плечах его и груди еще поблескивали капли после умывания. Влажные волосы тонкими прядями падали на лоб. Альдор остановился чуть поодаль, проводив спешно ретировашуюся служанку насмешливым взглядом: нарочно заявился в таком виде. Мало какая женщина вынесет его спокойно. А я сползла в воду по самую шею, прекрасно зная, что она меня ничуть не прикрывает.
— Зря она ушла, — хмыкнул муж. — Я только за поцелуем.
Он склонился надо мной и прижался прохладными губами к моим, толкнулся между ними языком — и все сосредоточенные мысли размазались, словно масло по теплой корке хлеба. Его твердая ладонь медленно скользнула по моей ноге вверх, по животу, дрогнувшему от горячего прикосновения. Остановилась на груди и мягко сжала ее. Я поймала его запястье, удерживая на месте, продляя острое блаженство от откровенной ласки. Но Альдор все же убрал руку, размыкая и наш поцелуй.
— Страшно есть хочу. Скорей бы завтрак, — он стряхнул с ладони воду и как ни в чем не бывало вернулся в другую комнату.
Его двусмысленные слова еще звенели в ушах, когда дверь закрылась. Я, сильнее сжимая бедра, между которыми закрутилась горячая спираль желания, и вовсе погрузилась в воду с головой. Вот же какой гад! Как тут можно теперь думать о завтраке?! Или он имел в виду не его?