На её удачу, тропинка была плотно утрамбована. Видимо, до неё здесь уже прошли санитары. Удача. Какое дурацкое и неподходящее слово. Киру едва не передёрнуло от собственного цинизма. Сегодня ночью скончалось восемнадцать больных, включая двух подростков, умерших от истощения. Это им она должна быть благодарна за расчищенную дорожку. Чувство вины скользнуло по сознанию и отскочило. Смерть стала обыденностью.
Почти не сгибая ног в коленях, Кира, словно на лыжах заскользила к мертвецкой. Раньше отсюда три раза в неделю забирали труппы, но с середины декабря это случалось всё реже и реже. Не хватало транспорта, горючего, людей. И это было повсеместно. Случалось, что спеша утром работу, по дороге на она натыкалась на мертвеца, замёрзшего или умершего с голоду, и возвращаясь лишь через сутки, а то и больше, обнаруживала его на прежнем месте.
Скрипнули промёрзшие петли. Недовольно хрустнул отодвигаемый дверью снег. Кира вошла внутрь.
Доведись такому случиться несколько месяцев назад, девушка не то чтобы не вошла сюда, даже не подумала приближаться к этому месту.
Как же мама хотела, чтобы дочка стала учителем. Но Кира, после смерти бабушки ранней весной 40-го, твёрдо решила стать врачом и даже окончила медсестринские курсы, а летом 41 собиралась подавать документы в медицинский институт. И хотя она и посетила пару раз морг, девушка и в страшном сне не могла представить себе подобного.
Стоя вдоль стен, на неё смотрели мертвецы. Стояли и смотрели своими остекленевшими глазами. Санитары намеренно ставили тела вертикально, чтобы не отдирать их от промерзшего мрамора, когда за ними приедет машина, и так они занимали меньше места. Но сейчас она их не боялась. Мертвые не сделают ей ничего плохого. Плохо могут сделать только те, кто там, по ту сторону фронта.
В звенящей тишине, стараясь не тревожить ледяной сон, Кира прошла к свободной стене и опустили сумки на пол. Ей пришлось отдирать, успевшие примёрзнуть к клеёнке конечности. Она прислонила ампутированные, синюшные ноги к стене и также тихо, как и вошла, удалилась.
– Здравствуйте, Кира. – мягко улыбаясь, поздоровался молодой человек.
В коридоре, по дороге в сестринскую ей попался Олег, младший лейтенант пехоты, раненый осколком в плечо. Рана была неглубокая, и парень быстро шёл на поправку. Он явно был неравнодушен к ней, и использовал всякую возможность поболтать. Несмотря на голод, холод и ежедневную смерть вокруг, Олег, казалось, излучал оптимизм. Всегда улыбался, старался выглядеть опрятным, насколько позволяли условия. В общем, самый обычный, симпатичный парень, с которым прежде она могла в шумной компании запросто отправиться на танцы или в кино.
Это раньше. Сейчас же он её утомлял рассказами о своей учёбе, довоенных планах, будто у неё самой их не было. Но Кира не прогоняла его, поскольку вёл он себя сдержанно, не делал ни каких намёков и даже как-то умудрился всучить ей, неизвестно как сохранившуюся, шоколадную конфету, при этом смущённо конфузясь и извиняясь. Девушка приняла презент, поблагодарила, а сама конфета перекочевала в рот девятилетней Лине Егоровой, любимице всего госпиталя и дочке хирурга Антонины Ивановны.
– Здравствуйте, Олег. Как ваше самочувствие?
– Вот. – юноша выдвинул вперёд плечо, словно под телогрейкой можно было разглядеть состояние его раны. – Скоро всё, на выписку.
– Это хорошо. – сказала Кира и тут же поправилась, поняв, что фраза могла показаться двусмысленной. – Я имею ввиду, хорошо, что рана так быстро зажила. Без осложнений. С лекарствами, сами знаете, плохо. – она немного помолчала, и спросила уже с некоторым сочувствием: – На фронт?
– Ну а куда же. – с деланной бравадой ответил Олег. – Но признаться, очень хочется на море. Вы бывали на море?
– Конечно, я же ленинградка.
– Нет, я про настоящее море. Тёплое. В Крыму.
– Нет, не была.
– А хотели бы поехать? Кончиться война, поедемте со мной в Крым?
– Да хоть в Крым, хоть в Африку или на остров святой Елены, – подумала Кира со злостью, – лишь бы там не было так холодно, голодно и страшно. И не с тобой.
Писем не было с начала ноября. Кира очень надеялась, что это связанно с невозможностью доставки. Сейчас куда важней оружие, еда, медикаменты.
Его звали Максим. Они познакомились на первомайской демонстрации. Она, Женька, Дашка и парень, имя которого Кира не помнила, он всё пытался кадрить Дашулю, к десяти часам утра пришли к площади Урицкого. Начинался парад.