Прежде чем отправить на покой Линдхольма, я его тщательно обыскал. Паршивое, должен заметить, занятие. Кровь еще не успела засохнуть: хорошо, что я еще не сменил одежду. У него оказался шведский паспорт, в котором он фигурировал как Аксель Линдхольм, что, впрочем, ни к чему не обязывало, потому как раздобыть паспорт — плевое дело. Больше ничего интересного не нашел. Я забрал только палку и «Смит Вессон» 38-го калибра.
Затем перенес тело к расщелине и сбросил вниз. Раздалось несколько глухих ударов, и наступила тишина, которая, надеюсь, продлится вечно. Я вернулся к автомобилю и переоделся в чистый костюм. Замызганную одежду вывернул наизнанку и спрятал в чемодан вместе с палкой, револьвером и проклятым пакетом Слэйда.
Спрятав концы в воду, я продолжил муторную поездку в Рейкьявик.
Я очень устал.
До гостиницы «Сага» добрался поздно вечером. Было еще довольно светло, что характерно для этих широт во время полярного лета. У меня болели глаза, потому что всю дорогу пришлось ехать прямо на заходящее солнце, и сейчас я задержался в машине, чтобы дать им отдохнуть. Останься я в машине еще на пару минут, следующая роковая встреча не состоялась бы. Но случилось иначе. Я вышел из форда и как раз доставал чемодан, когда из гостиницы вышел мужчина, который, увидев меня, воскликнул:
— Алан Стюарт!
Я поднял голову и выругался про себя. Мужчина в форме гражданской авиации относился к людям, которых я меньше всего хотел бы встретить сейчас. Передо мной стоял Бьерни Рагнарссон.
— Привет, Бьерни!
Мы обменялись рукопожатием.
— Элин мне ничего не говорила о твоем приезде.
— Она не знала. Я решился на поездку в последний момент. Не успел даже позвонить.
Он глянул на чемодан, стоящий на тротуаре.
— Ты что, решил остановиться в гостинице? — удивленно спросил он.
Бьерни ошеломил меня своим вопросом. Пришлось выкручиваться.
— С чего ты взял? — возразил я. — Поеду домой.
Я очень хотел не вмешивать во все Элин, но сейчас, когда ее брат знал, что я в Рейкьявике, он наверняка скажет ей об этом. Она могла обидеться, а я не хотел причинять ей боль. Элин много для меня значила.
Я заметил, что Бьерни посматривает на мой автомобиль.
— Оставлю его здесь, — безразлично заметил я. — Пригнал по просьбе приятеля. Домой поеду на такси.
Он принял мои слова к сведению и спросил:
— Ты надолго приехал?
— До конца лета, как всегда, — непринужденно сообщил я.
— Надо будет как-то выбраться на рыбалку, — предложил он.
Я согласился и в свою очередь спросил его:
— Ты уже стал отцом?
— Через месяц, — ответил он угрюмо, — боюсь, как оно там будет.
Я рассмеялся.
— Пусть беспокоится Кристин. Ты же редко бываешь дома. Стирать пеленки тебе не придется.
Мы еще поболтали несколько минут о том о сем, как давние приятели, которые встретились после долгой разлуки. Наконец Бьерни глянул на часы.
— У меня рейс в Гренландию, — сказал он. — Пора идти. Я перезвоню тебе через несколько дней.
— Не забудь.
Я проследил за ним взглядом и, едва он скрылся за дверью, сразу же поймал такси, из которого вышел пассажир. Когда таксист подвез меня к дому Элин, я расплатился с ним и в нерешительности остановился на тротуаре, размышляя, хорошо ли поступаю.
Элин Рагнарсдоттир много для меня значила.
Учительница, она, как и многие исландцы, имела две профессии. Размеры Исландии, небольшое количество жителей и географическое положение страны создали общественную систему, которую чужеземец мог считать удивительной. Однако, поскольку система возникла и существовала на благо исландцев, они не принимают во внимание, что говорят другие. Так и должно быть.
Согласно закону, летом все школы прерывают занятия на четыре месяца, и часть школьных зданий выполняют в этот период функции гостиниц. Учителя располагают массой свободного времени, и многие из них работают в других отраслях. Когда я три года назад познакомился с Элин, она работала экскурсоводом в «Фердаскрифстофаа Нордри», одном из туристических бюро в Рейкьявике, и разъезжала с туристами по всей стране. Два года назад мне удалось уговорить ее стать моим личным гидом на весь летний период. Я боялся, что ее брат Бьерни может посчитать эту работу не слишком постоянной и воспротивится, но он не возражал. А может, решил, что его сестра достаточно взрослая особа и способна постоять за себя. Элин не создавала хлопот, но, несомненно, так дальше продолжаться не может. Я намеревался что-то изменить, но колебался, не зная, тот ли пришел момент. Нужен, видимо, человек с более крепкими нервами, чем у меня, чтобы предложить женщине выйти за него замуж сразу же после погребения мертвеца в бездне кратера вулкана.
Я поднялся наверх и, хотя у меня был ключ, постучал. Элин открыла дверь и глянула на меня с удивлением, которое быстро сменилось радостью, а у меня в душе что-то шевельнулось при виде ее стройной фигуры и золотистых волос.
— Алан, — начала она, — почему ты не сообщил, что приезжаешь?
— Да и сам не знал, что так получится, — объяснил я и поднял вверх удочку в чехле. — Видишь, купил новое удилище.
Она сжала губы, притворяясь строгой, и заметила:
— Это уже шестое.