Она говорила легко и свободно, будто всегда так общалась. Бель вспомнила ее последние письма, которые слишком зачастили этим летом. Не уж-то и правда решила налаживать отношения?
На самом деле, Белла была не против. Но что-то скреблось в груди, при виде такой непосредственности.
Знала бы Тея, как сильно нуждалась ее сестра в этой поддержке еще тогда, четыре года назад. Когда все отвернулись, сослав в другую страну. Оставив один на один с кучей подростковых сложностей и деспотичным дедом, решившим с ее помощью исправить собственные родительские ошибки. Бель не могла отделаться от чувства, что сейчас уже слишком поздно для реабилитации сестринской любви.
Ведь она научилась со всем справляться сама. Возможно отсюда и это странное чувство неправильности, не покидающее ее рядом с Теей.
– Маман предложила мне пару деньков поголодать, – усмехнулась Бель, скидывая простынь, – Не удивлюсь, что вздумай ты задержаться у подружки на неделю, обо мне б и не вспомнили. Получается, за спасение должна благодарить именно тебя, а не этого вашего Мастера. Неприятный тип, кстати… У меня от него мурашки по коже.
Тея едва заметно порозовела.
– Он гений. Все великие люди слегка странные. Им можно это простить.
Бель вскинула бровь.
– О, только не говори, что вздыхаешь по этому мистеру Айсбергу…
Тея откровенно покраснела, отводя глаза.
– Что?! Не может быть! Он же тебе в отцы годится. А папа знает?
– Не неси чепуху! – сестра встала, скрещивая руки на груди.
– Хочешь сказать, не годится?
– Я не об этом… С тобой невозможно общаться!
– А о чем? – Белла заулыбалась, чувствуя давно забытое приятное тепло в груди при виде вскипающей Теи.
Неожиданно признавать, но в далекой Швейцарии ей этого не хватало.
– Ни по кому я не вздыхаю, вот о чем! Он мой профессор. Когда стационарный лекарь развел руками, не зная, что с тобой делать, я предложила родителям обратиться к Мастеру. Он ведет высшее целительство на старших курсах. И тебе еще, кстати, предстоит у него учиться!
– Понятно. Спасибо. Твой профессор действительно гений, раз справился там, где другой лекарь не смог.
Белла говорила серьезно. Кажется, она исчерпала запас веселья на сегодня. Опираясь обеими руками на матрас рядом с бедрами, пыталась встать.
– Он не мой… Ну тебя! – не замечая перемены в голосе сестры, Тея поторопилась к выходу, стремительно распахивая дверь. Уже на пороге обернулась, – Еду тебе будут приносить в комнату. Пока не восстановишься. Я сейчас пришлю Селин с подносом.
– Спасибо, – вздохнула Белла.
Подняться на ноги у нее так и не получилось.
Глава 5
День рождение Белла провела в четырех стенах. За дни «болезни» она похудела на восемь килограмм и ненавидела себя, глядя в зеркало. К счастью, зелья помогали, действуя, подобно волшебному эликсиру. Уже к двадцатым числам она вернула себе половину утраченного веса, обзавелась здоровым румянцем и блеском волос. Краска с них заметно смылась, оставив вместо насыщенно красного, бледно розовый. Леди Астери продолжала кривиться на внешний вид Беллы, а Тея уговаривала вернуть естественный медовый оттенок. Но она отказывалась. Розовый оказался очень даже хорош. Особенно в сочетании с кислой миной матушки.
Двадцать второго Бель набралась смелости разобрать-таки чемодан.
Разложила-развесила-расставила привезенные вещи, и уселась на кровать с коробкой, выданной дедом. Она боялась, что содержимое сильно ударит по ней, вновь отбрасывая в омут непрекращающегося сна. Но тянуть дальше было нельзя. До отъезда в Академию осталось десять дней, а Бель и носа из дома еще не высовывала. Нужно столько всего сделать! Коробка с памятными вещами сильно тормозила ее, не давая двигаться дальше.
В первую очередь Белла распечатала второй конверт. В первом был билет на самолет и пачка наличных, с которых она уже расплачивалась за такси, а этот она так и не вскрыла.
Из него что-то выпало, холодной змейкой скользнув по голому бедру. Нащупав в ямке меж по-турецки скрещенных ног нечто металлическое, выудила на свет.
Это был кулон на золотой цепочке. Вытянутый в форму капельки и весьма увесистый. Переплетение золотых нитей коконом скрывало внутри какой-то камушек. Посмотрев на свет, Бель различила красный цвет.
Заглянув в конверт, обнаружила сложенные вдвое листы каких-то бумаг и небольшую желтоватую записку. Развернув ее, сжала зубы, моментально узнавая почерк деда.
Сглотнув, Белла отложила записку и повертела в пальцах украшение. В мыслях было пусто, решать что-то она не хотела. Подумав немного, расправила длинную цепочку и надела на шею. Кулон опустился в ложбинку меж грудей, пропадая за воротом футболки. Кожа под ним приятно потеплела.