Читаем Белые тени полностью

— Ваше превосходительство! В лагере Санжак-Тэпэ идет бой между французскими солдатами и казаками!..

Что происходило в штабе корпуса потом, Кучеров не знал. Не помня себя, он выскочил из барака с тяжелым предчувствием какой-то большой беды и побежал в лагерь. Там царила тишина, никаких выстрелов не было слышно. За железнодорожными путями вытянулась цепь сенегальских стрелков, их черные лица посерели, в глазах проглядывал испуг. Стоявший на дороге офицер-француз хотел, видимо, остановить Кучерова, но, увидев генеральские погоны, не то козырнул, не то просто отмахнулся. Он был бледен и явно очень растерян.

У входа в лагерь Кучеров наткнулся на первых убитых; это были сенегальцы, они буквально плавали в крови с раскроенными или почти напрочь отрубленными головами. Видимо, побросав винтовки, они убегали, а их рубили шашками.

Лагерь кишел как муравейник, то в одном, то в другом месте собиралась толпа, люди о чем-то спорили, размахивали руками и расходились, чтобы собраться снова в другом месте, и только справа, где находились землянки, толпа не редела и стояла чинно, сняв шапки.

Увидев генерала, казаки молча потеснились и пропустили его в круг. Первое, что бросилось ему в глаза, было распластанное на земле у небольшого, перекинутого через канаву мостика огромное тело Ивана Попова. На его белом как мел лице застыл гнев; глаза, которые никто не решился закрыть, казалось, все еще грозили, рот ощерен. Рядом сидел на земле, скрестив по-турецки ноги, Степан Чепига. Утирая зажатой в руке папахой льющиеся ручьями слезы, он смотрел на мертвого друга и что-то шептал. Время от времени он поднимал левую окровавленную руку, словно призывал бога или товарищей посмотреть на случившееся. Чуть в сторонке стояли три разведчика из его землянки, бледные, с горящими глазами. Один из них все еще держал в руке обнаженную шашку, и Кучеров увидел на ней кровь, у другого было разбитое синее, с кровоподтеками лицо. Они хмуро смотрели на Степана и каждый раз, когда он поднимал руку, подавались вперед, словно хотели броситься к нему на помощь.

Кучеров, не веря глазам, оцепенело смотрел на убитого друга, на задумчиво стоявших однополчан-казаков, и ему навсегда запомнились их глаза, мокрые от слез, полные тоски и щемящей боли. Каждый вспоминал свое, у каждого ныла незаживающая рана. Длилось это минуту, может, две, а может, секунду? Время ведь так относительно!

Он вышел из круга, приблизился к убитому, опустился перед ним на колени, поклонился до земли, потом поцеловал покойника в губы, закрыл ему ладонью глаза и прошептал: «Я тебе их закрываю, Иван, прости за все и прощай, не бойся за сына и за меня тоже, сделаю все, как надобно». Потом встал, снял шинель и, обращаясь к старейшим казакам, сказал:

— Положите на шинель и отнесите в барак, будем хоронить завтра всем полком, нет, всем лагерем! — И зашагал сквозь расступившуюся толпу к землянке.

Никто не остановил его, никто не сказал, что есть еще убитые и раненые, каждый понимал, что мужчине, простой ли он казак или генерал, в минуту большого горя следует побыть одному.

Вскоре в лагерь явился генерал Абрамов. Приехали и представители французского военного командования. Следствие установило, что направлявшаяся к лагерю французская часть наткнулась на собиравших хворост и бурьян казаков. Офицер приказал задержать казаков и препроводить в лагерь. Сенегальцы окружили их и, все ускоряя шаг, повели в лагерь, подталкивая казаков в спины прикладами или чуть-чуть покалывая их в зад своими длинными штыками, и то и дело покатывались со смеху.

На шум стали сбегаться казаки и с недоумением я гневом смотреть, как ведут их побледневших от обиды товарищей. А когда один из задержанных крикнул, что их вина в том, что они собирали хворост, один сенегалец больно ткнул его штыком, заорав: «Merde!» — и захохотал во все горло, стоявший неподалеку Иван Попов подскочил к потешающемуся великану, вырвал у него винтовку и ударил наотмашь с такой силой, что он, не пикнув, отлетел на несколько шагов, сбив с ног товарища, и распластался без всяких признаков жизни на земле.

Остолбеневшие на какую-то минуту солдаты-сенегальцы кинулись со штыками наперевес на вахмистра.

И если бы он бросил винтовку и поднял руки, все бы кончилось, наверно, без кровопролития. Но Попов не мог этого сделать. Не та душа была в нем, не та кровь, не тот характер! Казаки тем временем забегали в бараки и землянки, хватали первое попавшееся под руку оружие и не помня себя мчались на защиту своего вахмистра. И хотя все это длилось считанные секунды, казаки опоздали. Предательский удар штыком в спину — и не стало казака Потемкинской станицы Ивана Попова. Потом произошла короткая стычка, и сенегальцы, бросая винтовки, побежали, охваченные ужасом. Впереди всех мчался серый от страха французский офицер.

После недолгого совещания было решено не давать делу ход, инцидент замять и не предавать гласности.

6
Перейти на страницу:

Все книги серии Стрела

Похожие книги