те соседи, которые так и не прислушались к предостережениям, будут пожраны чудовищным пламенем, и отделится их кожа от их костей, и расплавятся глаза в глазницах, и сгорят заживо дети, сосущие материнскую грудь… столько ваших соседей умрут в тот день, что их уложенными в ряд телами можно будет триста раз обвить Землю, и по их обугленным останкам истинные Свидетели Иеговы пойдут вослед Господу.
Как горько она разочаровалась! Но раны 1925 года зажили, и Гортензия опять была готова поверить словам мистера Рэйнджфорта, настоящего святого, что до апокалипсиса рукой подать. Для поколения 1914 года оставалось в силе обещание:
Разве двадцать лет двести лучших умов Церкви не изучали Библию? И разве эта дата не была ими единодушно названа? Они читали между строк пророка Даниила, искали скрытые смыслы у Иоанна Богослова и установили, что именно о восточных войнах (Корейской и Вьетнамской) говорил ангел: «в продолжение времени, времен и полвремени». У Гортензии не было сомнений: это самые верные знаки. Счет шел на дни. До конца света оставалось восемь месяцев. В обрез! А ведь надо делать плакаты, писать статьи («Простит ли Господь онанистов?»), ходить по домам, звонить в колокольчики. И о Даркусе надо подумать: он самостоятельно до холодильника дойти не может, как же он войдет в Царство Божие? Клара, в конце концов, обязана помочь; тут не до мальчиков, не до Райана Топпса, праздношатаний и подростковой смуты. Потому что Клара не обычная девочка. Она — Божие дитя, дарованное Гортензии чудесным образом. Гортензии было уже сорок восемь, когда однажды утром, в 1955 году, потроша рыбу в Монтего-Бэй, она услышала глас Господний. В сей же миг она отшвырнула марлина, вскочила в троллейбус и помчалась домой, чтобы предаться нелюбимейшему своему занятию и зачать обещанного Им ребенка. Зачем же Господь так медлил? Он хотел явить Гортензии чудо. Гортензия сама была дарованным ребенком: в разгар кингстонского землетрясения 1907 года, когда вокруг все только и делали, что умирали, в их семье случилось чудо. Гортензия так это понимала: если уж она пришла в мир во время землетрясения, когда кварталы Монтего-Бэй уходили под воду, а с гор текла огненная лава, ее слово-закон. Она любила повторять: «Труднее всего родиться. Все остальное пустяки». И поскольку Клара уже
Странно, но именно по делам Господним Клара случайно столкнулась нос к носу с Райаном Топпсом — вероятно, тому виной хрестоматийная любовь Иеговы к неисповедимости. Однажды в воскресенье молодежь ламбетского Зала Царств отправилась по домам соседей, чтобы
— Свидетели Иеговы, черт бы их подрал? Пусть катятся куда подальше!
Некоторые были изобретательнее:
— Извини, дорогуша, ты знаешь, какой сегодня день недели? Воскресенье, так? Я устал. Я всю неделю создавал сушу и океаны. Сегодня я отдыхаю.
В доме № 75 она битый час слушала четырнадцатилетнее светило физических наук по имени Колин, который, оглаживая взглядом ее юбку, пытался логическими доводами разубедить ее в существовании Бога. Потом она позвонила в дом № 87. И Райан Топпс сказал:
— Да?
Криво ухмыляясь, он стоял перед ней во всем своем великолепии — рыжая копна и черная водолазка с высоким воротом.
— Я… я…