— Я расскажу, что ты говорил с поднятой над головой чашей, призывая богов в свидетели.
Он замер на мгновение, будто ожидая продолжения речи. Воображение немедленно нарисовало Эсфирь у отцовского плеча, слушающую переданные им сообщения, иногда читающую их. При ней он рассказывал Симониду о происшествии во дворце Idernee. Она и Ира знакомы; эта умна и опытна, а та проста и чувствительна — легкая добыча. Симонид не мог обмануть доверие, равно как Ильдерим, — не только ради чести: разоблачение грозило им не меньшим, чем ему. Могла ли египтянка получить свои сведения от Эсфири? Он не обвинял девушку, но подозрение было посеяно, а все мы знаем, что эти сорняки разума растут тем быстрее, чем больше мы с ними боремся. Прежде, чем он успел ответить на упоминание о маленькой еврейке, к озеру подошел Балтазар.
— Мы в большом долгу перед тобой, сын Гура, — сказал он в своей обычной торжественной манере. — Этот дол прекрасен: трава, деревья, тень зовут отдохнуть, а этот подобный игре бриллиантов ручей поет мне о Божьей любви. Не достаточно поблагодарить тебя за наслаждение — сядь с нами и вкуси наш хлеб.
— Позволь сначала послужить тебе.
Бен-Гур наполнил кубок и подал Балтазару, который поднял глаза в благодарственной молитве.
Тут же раб постелил салфетки, и, омыв и вытерев руки, они втроем расположились в восточном стиле под шатром, который много лет назад служил Мудрецам, встретившимся в пустыне. И от души поели доброй еды, извлеченной из верблюжьих тюков.
ГЛАВА III
Жизнь души
Шатер уютно стоял под пальмой, куда доносилось журчание ручейка. Над головой неподвижно висели широкие листья; неподалеку, в жемчужной дымке, стояли тонкие и прямые, как стрелы, стебли тростника; временами с жужжанием залетала в тень возвращающаяся домой пчела; выглядывала из зарослей куропатка, пила и, свистнув подружке, убегала. Покой долины, свежесть воздуха, красота рощи, субботняя неподвижность, казалось, действовали на дух египтянина:все поведение его, голос, движения были необычайно мягкими, а взгляд, обращаясь к Бен-Гуру, беседующему с Ирой, всякий раз наполнялся сердечной добротой.
— Когда мы встретили тебя, сын Гура, — сказал он, завершив трапезу, — ты как будто тоже держал путь в сторону Иерусалима. Не нарушу ли я приличий, спросив, туда ли ты едешь?
— Я еду в Святой Город.
— Великая необходимость заставляет меня предпринять столь долгий путь, и потому я спрашиваю: нет ли дороги более короткой, нежели через Равву Амонитскую?
— Труднее, но короче путь через Гаразим и Равву Галаадскую. Его я и собираюсь избрать.
— Я в нетерпении, — сказал Балтазар. — Последнее время меня посещают сны, а вернее, один повторяющийся сон. Голос — в нем только голос — говорит мне: «Спеши! Вставай! Тот, кого ты так долго ждал, близок!»
— Ты хочешь сказать, что это — о грядущем Царе Иудейском? — возбужденно спросил Бен-Гур.
— Именно так.
— Так, значит, ты ничего не слышал о нем?
— Ничего, кроме голоса во сне.
— Тогда со мной добрая весть, которая заставит тебя возрадоваться так же, как радуюсь я.
Бен-Гур достал письмо Малуха. Протянутая рука египтянина отчаянно дрожала. Он читал вслух, волнение его усиливалось; дряблые вены на шее надулись и пульсировали. Закончив, он поднял покрасневшие глаза в благодарственной молитве. Он не задавал вопросов, — сомнений у него не было.
— Ты был очень добр ко мне, Боже, — сказал он. — Дай, молю, еще раз увидеть Спасителя, поклониться ему, и твой слуга готов будет отойти с миром.
Слова, манера, странно личный характер молитвы, произвели в Бен-Гуре новое и сильное ощущение. Бог никогда не казался таким реальным и близким; он будто склонился над ними или сидел рядом — Друг, к которому можно обратиться с самой задушевной просьбой, — Отец, в чьей любви равны все дети, — Отец не только для евреев, но и для гоев — всеобщий Отец, которому не нужны ни посредники, ни раввины, ни жрецы, ни учителя. Мысль, что такой Бог может послать человечеству Спасителя вместо царя, явилась Бен-Гуру в новом свете, и он спросил:
— Теперь, когда он близок, о Балтазар, ты по-прежнему думаешь, что он будет Спасителем, а не царем?
Балтазар ответил взглядом столь же задумчивым, сколь нежным.
— Как понимать тебя? — отозвался он. — Дух, который был Звездой — моим проводником в далекие времена, не являлся мне после нашей встречи с тобой в шатре доброго шейха; то есть я не видел и не слышал его так, как прежде. Я верю, что голос, говоривший во сне, был им, но других прозрений у меня не было.
— Я напомню различие между нами, — почтительно сказал Бен-Гур. — Ты полагал, что должен явиться царь, но не подобный цезарю; ты думал, что его владычество будет духовным, а не от мира сего.
— О да, — отвечал египтянин, — и сейчас я держусь того же мнения. Я вижу разницу в наших верах. Ты идешь встретить царя людей, а я — Спасителя Душ.
Он помолчал с видом человека, силы которого направлены на внутреннюю борьбу с мыслью, либо слишком высокой для быстрого разрешения, либо слишком тонкой для ясного выражения.
Хаос в Ваантане нарастает, охватывая все новые и новые миры...
Александр Бирюк , Александр Сакибов , Белла Мэттьюз , Ларри Нивен , Михаил Сергеевич Ахманов , Родион Кораблев
Фантастика / Исторические приключения / Боевая фантастика / ЛитРПГ / Попаданцы / Социально-психологическая фантастика / Детективы / РПГ