Выдав во всеуслышание гневную тираду, Дарен уже приготовился напоследок хлопнуть дверью и под растерянными взглядами моих гостей раствориться в ночи, но прежде, чем он успел шагнуть за порог, к нему вдруг подбежала незаметная доселе Кара. К вящему изумлению взбудораженной публики, она порывисто схватила опешившего Дарена за рукав и быстро заговорила едва различимым шепотом, сопровождая свои слова активной жестикуляцией. Дарен недоумевающе тряс головой, мрачно отнекивался и всячески пытался избавиться от навязчивого внимания, по всем признакам, абсолютно незнакомой девушки, но в итоге сдался и, нервно махнув рукой, исчез в дверях, а не удосужившаяся элементарно попрощаться с гостями Каролина устремилась за ним.
–Делайте свое заявление, Рода, и я отвезу вас к доктору! – несмотря на то, что внешне Джон Уитмор сохранял поразительное хладнокровие, я физически ощущала, как у него внутри свирепствует буря. Адвокат одинаково сильно негодовал как в связи с моей обернувшейся кошмаром самодеятельностью, так и с безобразнейшим инцидентом с участием Дарена, и больше кого-либо жаждал поскорее свернуть идущее не по сценарию мероприятие. Похоже, Уитмор уже понял, что отговорить меня от выступления будет невозможно, и отчаянно старался хотя бы слегка ускорить развязку. Впрочем, я и сама смертельно устала от затянувшейся неопределенности. Шелковый платок на разорванной мочке пропитался кровью, и я сняла вторую перчатку, чтобы использовать ее в качестве дополнительного слоя. Обращенный на меня взгляд Оливии Саффолк выразил при этом такое откровенное неодобрение, будто я только что совершила тяжкое преступление, заслуживающее самого сурового наказания.
Я набрала в легкие побольше воздуха, выдохнула, отрешенно констатировала, как дрожат мои немеющие пальцы, и осторожно поднесла к губам радиомикрофон: