Читаем Бессмертные. Почему гидры и медузы живут вечно, и как людям перенять их секрет полностью

Большинство форм повреждения ДНК обратимы, потому что клетка может сказать, что что-то выглядит неправильно, и исправить это. Например, может возникнуть молекула, прилипшая к ДНК, когда этого не должно быть, и тогда молекулярный механизм клетки отрубает ее. Возможно, более тревожная вещь, которая может произойти с ДНК, заключается в том, что процесс восстановления может пойти не по правилам, вызывая мутацию. Мутации модифицируют информацию, несомую ДНК, меняя составляющий ее код таким образом, что он становится неотличим от любого другого фрагмента ДНК. Учитывая четыре молекулярные буквы, из которых состоит ДНК, короткий фрагмент кода может читаться, к примеру, GACGT. После мутации он может вместо этого превратиться в GATGT, но клетка никак не может «заметить», что что-то не так. Это означает, что мутации могут сохраняться бесконечно долго, даже если изменение кода потенциально вредно для клетки.

Самое печально известное последствие нарастающего количества мутаций – это, конечно, рак. Чтобы произошло неправильное сочетание изменений в ДНК, требуется всего одна клетка. И результатом может быть неограниченная способность к размножению, которая может позволить ей вырасти в опухоль и в итоге стать смертельной. Однако мы также думаем, что изменения в ДНК клеток, которые не приводят к превращению в опухоль, тоже могут вызвать проблемы. Из-за опечаток в клеточных инструкциях клетки ведут себя не так, как должны. Поэтому мутировавшие клетки могут со временем начать работать с нарушениями, или это может привести к тому, что они станут более функциональными такими способами, которые действуют в ущерб организму в целом, участвуя в так называемых клональных экспансиях, о них мы подробнее поговорим в Главе 7.

Одним из доказательств важности повреждения ДНК и мутаций является то, что люди, которые успешно вылечиваются от рака в молодости, часто ускоренно стареют. Трагическая и недооцененная тень, отбрасываемая невероятными успехами в борьбе с детским раком, – это взрослая жизнь с повышенным риском развития сердечно-сосудистых заболеваний, высокого артериального давления, инсульта, деменции, артрита и даже более высокой вероятностью последующего рака, конечным результатом которого является сокращение продолжительности жизни примерно на десятилетие. Считается, что это происходит потому, что многие методы лечения рака работают, повреждая ДНК. Хотя химиотерапевтические препараты тщательно разрабатываются и рентгеновские лучи лучевой терапии точно направлены, чтобы гарантировать, что опухоль понесет основной урон, другие ткани также неизбежно страдают от этих методов лечения. Эффект весьма специфичен: женщины, прошедшие лучевую терапию из-за рака левой молочной железы, а не правой, как правило, страдают от более тяжелых сердечных заболеваний, потому что в этих ситуациях случайная доза облучения сердца неизбежно выше. Это говорит о том, что повреждение ДНК и мутации могут непосредственно ускорить старение сердца, и вовлекает эти изменения в более широкий процесс старения.

2. Укороченные теломеры

Если вы что-то и знаете о биологии старения, так это то, что она имеет какое-то отношение к теломерам. Это так, но их история немного сложнее, чем то, как ее часто преподносят.

История теломер начинается обманчиво просто. Наша ДНК разделена на 46 отрезков, известных как хромосомы (мы получаем по 23 от каждого родителя). Теломеры – это защитные колпачки на хромосомах, и их цель – решить две довольно нелепые эволюционные проблемы. Во-первых, они не дают хромосомам, машущим концами, ошибиться, приняв чрезмерно энергичные механизмы репарации ДНК за разрозненные фрагменты сломанной ДНК, и склеивают их вместе, создавая случайные хромосомные спагетти.

Во-вторых, что еще более абсурдно, механизм репликации не может копировать весь путь до конца молекулы ДНК. Вы можете представить себе это в образе строителя, который продвигается по верху длинной стены, укладывая кирпич за кирпичом. Но, поскольку строитель должен где-то стоять, он не может положить последние кирпичи в самом конце, так что ему нужно положить их себе под ноги. Из-за этого каждый раз, когда клетка делится, с конца хромосомы теряется небольшое количество ДНК. Было бы недопустимо терять важную генетическую информацию каждый раз, когда клетка делится. Гены в конце хромосом просто исчезли бы, бесцеремонно отрезанные во время репликации. Теломеры – это ответ эволюции. Просто сделайте код в конце хромосом чем-то тривиальным, и его потеря не будет трагедией для клетки. Таким образом, теломеры состоят из сотен или тысяч повторов шестибуквенной последовательности, TTAGGG, TTAGGG, TTAGGG, насколько можно видеть. Часть теломер теряется, когда ДНК дублируется во время деления клетки, но ничего страшного не происходит.

Перейти на страницу:

Все книги серии Человек: революционный подход

Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний
Почини свой мозг. Программа восстановления нейрофункций после инсульта и других серьезных заболеваний

Человек, перенесший инсульт, представляется нам сломленным морально и часто утратившим какие-либо функции – речи, движения, мышления. Многие считают, что восстановить мозг попросту невозможно. Однако это глубокое заблуждение. Во-первых, каждый человек и каждая болезнь уникальны. Во-вторых, наш мозг – удивительная структура, способная переносить функции с пораженных участков на нетронутые. Книга доктора Доу представляет собой уникальный сборник самых действенных и эффективных методик восстановления поврежденного мозга: когнитивных функций, мышления, памяти, речи и движения. Кроме того, вы окунетесь в удивительный мир строения нашего тела, его тонких настроек и поистине безграничных возможностей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Дэвид Доу , Майк Доу

Медицина / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина
Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина

Теория эволюции путем естественного отбора вовсе не возникла из ничего и сразу в окончательном виде в голове у Чарльза Дарвина. Идея эволюции в разных своих версиях высказывалась начиная с Античности, и даже процесс естественного отбора, ключевой вклад Дарвина в объяснение происхождения видов, был смутно угадан несколькими предшественниками и современниками великого британца. Один же из этих современников, Альфред Рассел Уоллес, увидел его ничуть не менее ясно, чем сам Дарвин. С тех пор работа над пониманием механизмов эволюции тоже не останавливалась ни на минуту — об этом позаботились многие поколения генетиков и молекулярных биологов.Но яблоки не перестали падать с деревьев, когда Эйнштейн усовершенствовал теорию Ньютона, а живые существа не перестанут эволюционировать, когда кто-то усовершенствует теорию Дарвина (что — внимание, спойлер! — уже произошло). Таким образом, эта книга на самом деле посвящена не происхождению эволюции, но истории наших представлений об эволюции, однако подобное название книги не было бы настолько броским.Ничто из этого ни в коей мере не умаляет заслуги самого Дарвина в объяснении того, как эволюция воздействует на отдельные особи и целые виды. Впервые ознакомившись с этой теорией, сам «бульдог Дарвина» Томас Генри Гексли воскликнул: «Насколько же глупо было не додуматься до этого!» Но задним умом крепок каждый, а стать первым, кто четко сформулирует лежащую, казалось бы, на поверхности мысль, — очень непростая задача. Другое достижение Дарвина состоит в том, что он, в отличие от того же Уоллеса, сумел представить теорию эволюции в виде, доступном для понимания простым смертным. Он, несомненно, заслуживает своей славы первооткрывателя эволюции путем естественного отбора, но мы надеемся, что, прочитав эту книгу, вы согласитесь, что его вклад лишь звено длинной цепи, уходящей одним концом в седую древность и продолжающей коваться и в наше время.Само научное понимание эволюции продолжает эволюционировать по мере того, как мы вступаем в третье десятилетие XXI в. Дарвин и Уоллес были правы относительно роли естественного отбора, но гибкость, связанная с эпигенетическим регулированием экспрессии генов, дает сложным организмам своего рода пространство для маневра на случай катастрофы.

Джон Гриббин , Мэри Гриббин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла
Тринадцать вещей, в которых нет ни малейшего смысла

Нам доступны лишь 4 процента Вселенной — а где остальные 96? Постоянны ли великие постоянные, а если постоянны, то почему они не постоянны? Что за чертовщина творится с жизнью на Марсе? Свобода воли — вещь, конечно, хорошая, правда, беспокоит один вопрос: эта самая «воля» — она чья? И так далее…Майкл Брукс не издевается над здравым смыслом, он лишь доводит этот «здравый смысл» до той грани, где самое интересное как раз и начинается. Великолепная книга, в которой поиск научной истины сближается с авантюризмом, а история научных авантюр оборачивается прогрессом самой науки. Не случайно один из критиков назвал Майкла Брукса «Индианой Джонсом в лабораторном халате».Майкл Брукс — британский ученый, писатель и научный журналист, блистательный популяризатор науки, консультант журнала «Нью сайентист».

Майкл Брукс

Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное