— Были прецеденты. Кстати, судия на ночь будет запираться. Здесь не будет лишних людей, поэтому уборку делаете вы самостоятельно. Не всё из вас участвуют в съёмке каждый день, поэтому кто не участвует, тот будет убирать. Понимаю людскую сущность и «сучность», поэтому администратор вместе с графиком съёмок будет выдавать график уборки. Убирать должны вечером. — Чётко подчеркну он. С утра всё должно быть готово к съёмкам. Вопросы появились?
Головы затряслись в отрицательном порыве.
— Идём дальше, — он повернулся спиной к дворику Джульетты и её няни, — Это «барокамера». Здесь будут съёмки под моделирование, с фантазийными элементами и фотосъёмка для заставок и сайта. С обратной стороны «барокамеры» установлены рулонные фоны.
— Фантазийными? — Егор явно был впечатлён.
— Да, именно. Например, секс в ракете в пути на луну. Мало ли какие будут идеи. — Усмехнулся директор.
Истеричный приступ смеха снова оглушил студию.
— Надеюсь, это шутка? — Настя смеялась, сдвинув неестественно брови. Как мне потом объяснила Оксана, такое бывает, если переусердствовать с ботоксом.
— Время покажет, шутка ли, — улыбнулся Стен. — Есть идея сделать очень новаторский ход, но это пока в планах. Сейчас всё будет проходить чётко по написанному сценарию режиссёром. Благо для этого особого таланта не требуется.
— Пока по сценарию? А потом?
— На этом всё. Осматривайтесь. — Он умеет, одной только интонацией дать понять, что все разговоры завершены.
Мы молча осматривались, привыкали. Освободившийся от перемотки проводов оператор фотографировал желающих в барокамере и на цветных фонах.
«Бытовуха»
Не зря он так часто говорил нам об уборке, о мере ответственности, о готовности. Со временем это стало для нас очевидным.
Если в студии мы должны были убираться в конце дня, так чтобы к утру она была полностью готова, и всё это было очевидно, что на кухне были свои порядки. Сейчас, уже после долгого времени и многих событий, понимаю, что все конфликты в основном происходили именно на бытовой почве.
— Я не буду пить из чужой кружки, что за фигня. — Крик стоял на всё здание. Это было утро одного из дней в первый месяц, но это уже и не первая неделя точно.
Оксана возмущалась тому, что все кружки грязные, бо́льшая часть была заполнена остатками кофе, несколько человек сидели на террасе и попивая чай.
— Можно кружки за собой мыть? — Её голос вздымался визгливыми эмоциями, а шея покрывалась пунцовыми пятнами.
— Что за крики? Тихо. Если это нежилое здание, то не значит, что там никого нет. Нам только проверки не хватало. Мы и так уже после вашего сабантуя объяснялись, что это частный апарт-отель для семейной группы туристов. Вы хотите, чтобы нас попросили отсюда? — Рычал Стен.
— Ни одной чистой кружки! — Прошипела всегда добродушная и столь улыбчивая блондинка, ставшая вмиг фурией.
— Что нам нужно и с этим ещё разбираться? Где Сергей? — Вскрикнул Стен, его голос взвился до глухих отзвуков, и лица присутствующих померкли в ожидании бури.
Потом были долгие разборки. Сергей едва функционировал, накануне они с французом, как мы говорили между собой «встречали рассвет».
Сергей молча едва мог держать голову прямо, в итоге Стен психанул и, взяв большой чёрный пакет, сгрёб кружки выплёскивая содержимое в раковину так, что брызги летели, всюду, включая и его одежду. Свалив грязную посуду в пакет и с размаху, шваркнул об пол. Пакет надорвался, несколько цветных кусков разлетелись по кафельному полу, и чёрный пакет со звоном отправился в мусорный контейнер возле курилки, оставляя дорожку бурых кофейных пятен от кухни до места погребения.
— Вот! — Швырнул он пластиковые стаканчики от кулера на стол. — Теперь только так. Не умеете решать вопросы, ваши проблемы.
В тот день из-за кружек переругались почти все. Кто-то поддерживал Оксану, кто-то возмущался и осуждал её. И как вы понимаете, больше всего эта буча затронула женскую часть группы.
Данную проблему решили быстро. Сбросились по пять евро, и Студент заказал нам посуду с доставкой в студию. Но стресс был таким, что больше ни одной грязной кружки, тарелки или иного предмета на кухне не было. Зато в мужской спальне кружки стали часто оставаться на пошарпанных тумбочках, одна даже заплесневела, что немало меня раздражало. Но я принципиально её не трогал. Хотя как-то Стен увидел грязную тарелку на столе в кухне, и тарелка просвистела сквозь террасу, врезалась в бетонную стену, озарив серую поверхность пурпурными каплями от кетчупа. Ту, тарелку оставил режиссёр, за что тоже потом получил эмоциональную оплеуху, да такой увесистый, что звенело в ушах у всех. И с того момента всё почти рефлекторно все тут же убирали в посудомоечную машину и ровно в одиннадцать утра, три часа дня и девять вечера запускали этот спасительный агрегат.