Читаем Блаженство (сон инженера Рейна) полностью

Булгаков Михаил

Блаженство (сон инженера Рейна)

Михаил Булгаков

Блаженство (сон инженера Рейна)

Действующие лица:

Евгений Николаевич Рейн, инженер.

Соседка Рейна.

Юрий Милославский, по прозвищу Солист.

Бунша-Корецкий, князь и секретарь домоуправления.

Иоанн Грозный, царь.

Опричник.

Стрелецкий голова.

Михельсон, гражданин.

Радаманов, Народный Комиссар Изобретений.

Аврора, его дочь.

Анна, его секретарь.

Саввич, директор Института Гармонии.

Граббе, профессор медицины.

Гость.

Услужливый Гость.

Милиция.

Действие происходит в разные времена.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Весенний день. Московская квартира. Передняя с

телефоном. Большая комната Рейна в полном беспорядке.

Рядом комната гражданина Михельсона, обильно

меблированная.

В комнате Рейна, на подставке, маленький механизм.

Чертежи, инструмент. Рейн в промасленной прозодежде,

небрит, бессонен, работает у механизма. Время от

времени, когда Рейну удается настроить механизм, в

комнате начинают слышаться долетающие издали приятные

музыкальные звуки и мягкие шумы.

Рейн. Триста шестьдесят четыре... Опять тот же звук... Но ничего больше...

За сценою вдруг возбужденный голос соседки: "Селедки...

Последний день...", потом глухие голоса, топот ног и

стук в дверь Рейна.

Ну, ну! Кто там еще? Соседка (войдя). Софья Петровна! А Софья Петр... ах, нету ее? Товарищ Рейн,

скажите вашей супруге, что в нашем кооперативе по второму талону

селедки дают. Чтоб скорее шла. Сегодня последний день. Рейн. Ничего не могу ей сказать, потому что она еще вчера вечером ушла. Соседка. А куда ж она пошла? Рейн. К любовнику. Соседка. Вот так так! Как же это вы говорите, к любовнику? Это к какому же

любовнику? Рейн. Кто его знает? Петр Иванович или Илья Петрович, я не помню. Знаю

только, что он в серой шляпе и беспартийный. Соседка. Вот так так! Оригинальный вы человек какой! Такого у нас в доме еще

даже и не было! Рейн. Простите, я очень занят. Соседка. Так что ж, селедки теперь пропадут, что ли? Рейн. Я очень занят. Соседка. А она когда придет от этого, беспартийного-то? Рейн. Никогда. Она совсем к нему ушла. Соседка. И вы что же, страдаете? Рейн. Послушайте, я очень занят. Соседка. Ну, ну... Вот дела? Пока. (Скрывается.)

За сценой глухие голоса; слышно: "К любовнику ушла...

селедки... последний день...", потом топот, хлопанье

двери и полная тишина.

Рейн. Вот мерзавки какие! (Обращается к механизму.) Нет, сначала. Терпение.

Выберу весь ряд. (Работает.)

Свет постепенно убывает, и наконец в комнате Рейна

темно. Но все слышны дальние певучие звуки.

Парадная дверь беззвучно открывается, и в переднюю

входит Юрий Милославский, хорошо одетый, похожий на

артиста человек.

Милославский (прислушиваясь у двери Рейна). Дома. Все люди на службе, а этот

дома. Патефон починяет. А где же комната Михельсона? (У двери

Михельсона читает надпись.) Ах, вот! Сергеи Евгеньевич Михельсон. Какой

замок курьезный. Наверно, сидит в учреждении и думает, какой чудный

замок повесил на свою дверь. Но на самом деле этот замок плохой.

(Взламывает замок и входит в комнату Михельсона.) Прекрасная

обстановка. Холостые люди всегда прилично живут, я заметил. Э, да у

него и телефон отдельный. Большое удобство. Вот первым долгом и нужно

ему позвонить. (По телефону.) Наркомснаб. Мерси. Добавочный девятьсот.

Мерси. Товарища Михельсона. Мерси. (Несколько изменив голос.) Товарищ

Михельсон? Бонжур. Товарищ Михельсон, вы до конца на службе будете?

Угадайте. Артистка. Нет, не знакома, но безумно хочу познакомиться. Так

вы, до четырех будете? Я вам еще позвоню. Я очень настойчивая. (Кладет

трубку.) Страшно удивился. Ну-с, начнем. (Взламывает письменный стол,

выбирает ценные вещи, затем взламывает шкафы, шифоньерки.) Ампир. Очень

аккуратный человек. (Снимает стенные часы, надевает пальто Михельсона,

меряет шляпу.) Мой номер. Устал. (Достает из буфета графинчик, закуску,

выпивает.) На чем это он водку настаивает? Прелестная водка! Нет, это

не полынь. Уютно у него в комнате. Почитать любит. (Берет со стола

книгу, читает.) Богат и славен Кочубей. Его луга необозримы... Красивые

стихи. (По телефону.) Наркомснаб. Мерси. Добавочный девятьсот. Мерси.

Товарища Михельсона. Мерси. Товарищ Михельсон? Это опять я. На чем вы

водку настаиваете? Моя фамилия таинственная. А какой вам сюрприз

сегодня выйдет! (Кладет трубку.) Страшно удивляется. (Выпивает.) Богат

и славен Кочубей. Его луга необозримы...

Комната Михельсона угасает, а в комнату Рейна набирается

свет. В воздухе вокруг Рейн и механизма начинает

возникать слабо мерцающее кольцо.

Рейн. Ага! Светится. Это иное дело.

Стук в дверь.

Ах, чтоб вы провалились, проклятые! Да! (Тушит кольцо.)

Входит Бунша-Корецкий, на голове у него дамская шляпа.

Меня дома нет.

Бунша улыбается.

Нет, серьезно, Святослав Владимирович, я занят. Что это у вас на

голове?

Бунша. Головной убор. Рейн. А вы посмотрите на него. Бунша (у зеркала). Это я шляпку у Лидии Васильевны, значит, надел. Рейн. Вы, Святослав Владимирович, рассеянный человек. В ваши годы дома надо

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Музыкальный приворот
Музыкальный приворот

Можно ли приворожить молодого человека? Можно ли сделать так, чтобы он полюбил тебя, выпив любовного зелья? А можно ли это вообще делать, и будет ли такая любовь настоящей? И что если этот парень — рок-звезда и кумир миллионов?Именно такими вопросами задавалась Катрина — девушка из творческой семьи, живущая в своем собственном спокойном мире. Ведь ее сумасшедшая подруга решила приворожить солиста известной рок-группы и даже провела специальный ритуал! Музыкант-то к ней приворожился — да только, к несчастью, не тот. Да и вообще все пошло как-то не так, и теперь этот самый солист не дает прохода Кате. А еще в жизни Катрины появился странный однокурсник непрезентабельной внешности, которого она раньше совершенно не замечала.Кажется, теперь девушка стоит перед выбором между двумя абсолютно разными молодыми людьми. Популярный рок-музыкант с отвратительным характером или загадочный студент — немногословный, но добрый и заботливый? Красота и успех или забота и нежность? Кого выбрать Катрине и не ошибиться? Ведь по-настоящему ее любит только один…

Анна Джейн

Любовные романы / Проза / Современная проза / Романы / Современные любовные романы
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза