Читаем Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник полностью

– Ничего. Вообще ничего. Я расскажу вам, как все проходило. У меня в кухне есть буфет с дверцами. Так вот, на одной дверце нет ручки. Чтобы ее открыть, надо просунуть ногти в щель, осторожно подцепить дверцу и открыть ее. Расследование дела Джоанны Вайн шло так, будто мы просто выполняли предписанный порядок действий, не более того. Мы организовали командный пункт, опросили сотни свидетелей, потом писали отчеты, давали пресс-конференции, устраивали собрания, где рассказывали о проделанном. Но нам не удалось найти ни единой настоящей улики. Не было никакой трещины, в которую можно было бы сунуть ногти и уцепиться за что-нибудь стóящее.

– И что случилось?

– Мы уже занимали небольшие помещения, когда давали очередные пресс-конференции. Мы сделали все, что только можно, и нам просто нечего больше было делать. Неожиданно мы поняли, что прошел год. Больше ничего не произошло. Никто не раскололся.

– И что вы подумали?

– Подумал? Я ведь только что рассказал вам, что подумал.

– Я хотел бы знать, что вы чувствовали в отношении расследования? Какие у вас возникли предположения?

Тэннер безрадостно рассмеялся.

– Я никак не мог решить загадку. После нескольких дней работы я думал, что мы найдем ее в канаве, или канале, или неглубокой могиле. Когда речь идет об этих больных ублюдках, я знаю: их действия импульсивны. После убийства они просто пытаются избавиться от доказательств того, что натворили. Это дело обычным мне не показалось, но каким именно оно казалось – я понять не мог. Мы вообще ничего не обнаружили. Как можно анализировать ничто? Возможно, он – или она – просто закопал ее в удачном месте. Ну а как продвигается ваше расследование?

– Оно очень похоже на ваше. Несколько часов мы надеялись, что он вот-вот появится, что он просто потерялся, или спрятался в буфете, или пошел в гости к другу. Мы допросили родителей. Они не в разводе. Поговорили с тетей. Брат жены живет поблизости. Он безработный, пьет. Мы надавили на него. А теперь просто ждем.

– Записи камер наблюдения?

– Он или умен, или удачлив. Камера в школе, как оказалось при проверке, не работала. От населения тщательно скрывают, что приблизительно четвертая часть всех камер либо сломаны, либо выключены. Но мы знаем, что он ушел из школы. На фасадах магазинов и рядом с пабом как раз перед его домом есть несколько камер. Они его не зафиксировали, но мне сообщили, что они были неудачно установлены, так что это ни о чем не говорит. Дорога к нему домой идет вдоль парка, а там вообще нет никаких камер.

– Разве нельзя проверить номера автомобилей, въезжающих в Хакни и выезжающих оттуда?

– Что? В Хакни? Это вам не квартал красных фонарей в два часа ночи. Мы не знали бы, где и начать.

– Возможно, вам придется подождать еще лет двадцать с лишним.

Карлссон встал. Достал из бумажника визитку и вручил ее Тэннеру, смотревшему на него с кривой улыбкой.

– Вы знаете, что я сейчас скажу, – вздохнул Карлссон. – Но если вы что-то вспомните, что угодно, просто позвоните мне.

– Не очень-то это приятно, правда? – сказал Тэннер. – Когда приходится ехать и разговаривать с людьми вроде меня.

– Определенную пользу поездка все же принесла, – возразил Карлссон. – Я почти рад, что вам было так же плохо тогда, как мне сейчас.

Они вместе направились к двери.

– Сочувствую вам в ситуации с женой, – сказал Карлссон. – Ей лучше?

– Хуже, – ответил Тэннер. – Врачи говорят, все это займет много времени. Вызвать вам такси?

– Мой водитель ждет снаружи.

Карлссон уже вышел на улицу, но неожиданно остановился и сказал то, чего говорить не собирался.

– Он мне снится, – признался он. – Я не могу вспомнить сон, когда просыпаюсь, но знаю, что мне снится именно он.

– У меня тоже такое было, – кивнул Тэннер. – А потом у меня появилась привычка опрокидывать пару рюмок, перед тем как идти спать. Иногда помогало.


– Вчера ночью мне тебя не хватало, – признался Сэнди.

Фрида окинула кухню взглядом. Помещение уже казалось ей чужой территорией.

– Я как раз завтракал. Тебе сделать…

– Нет, спасибо.

– Хотя бы дождь закончился. Прекрасно выглядишь. Новый жакет?

– Нет.

– Я тараторю, как идиот. Прости за вчерашнее. Мне действительно очень жаль. Ты имела полное право рассердиться.

– Я больше не сержусь.

– Не сердишься, – кивнул Сэнди. – Потому что уже решила не ехать со мной. Я ведь прав?

– Я не могу вот так все бросить, – ответила она. – Даже ради того, чтобы быть с тобой.

– Но разве тебе не страшно терять то, что возникло между нами?

Она вовсе не планировала так поступить, но почему-то через секунду они стали целоваться. И вот он уже стягивает с нее жакет, блузку, и они вместе падают на диван. Его губы приникают к ее губам, ее руки ложатся на его обнаженную спину, прижимая его к себе, – в последний раз. Он выкрикнул ее имя, и снова, и снова, и Фрида поняла: она будет просыпаться по ночам и слышать этот крик.

Когда все закончилось, она сказала:

– Это была ошибка.

– Не для меня. Я уеду только после Рождества. Давай проведем оставшееся время вместе. Попытаемся во всем разобраться.

– Нет. Я не люблю долгих прощаний.

Перейти на страницу:

Все книги серии Фрида Кляйн

Похожие книги