Карина посмотрела в верхний правый угол, и округлила глаза.
— Батарея полная. О, а значок связи какой-то странный! Палочка, сверху полукруг, а над ним маленький кружочек. Что это вообще такое?
— Руна богини Судьбы, — я понял, куда она смотрит, нашел глазами то самое место и… почувствовал удар под дых.
Не настоящий, но весьма ощутимый.
Потому что если сама богиня покровительствует ей, то это значит — не все так просто, как кажется на первый взгляд. Шварк, неужели она все-таки истинная для этого балбеса? Почему-то мысль об этом заставляет скручиваться кишки, сбивает дыхание. Нет, серьезно? С чего бы вдруг?
— Я же говорю: она — моя пара, — оборотень недовольно нахмурился, пытаясь оттеснить меня плечом от Карины. — Сама Судьба нам благоволит.
— У вас же свой бог, — я не собираюсь сдавать позиции — стою на месте, как древний менгир.
Большой, тяжелый, неподъемный даже для магии.
— Судьбу мы тоже почитаем, — Торбанд потянулся к Карине, и я даже в какой-то момент его пожалел, ибо она с громким визгом отпрыгнула от него.
Настолько громким, что у него заложило чувствительные уши.
— Мне плевать, что ты там почитаешь, — ее голос звенел от возмущения. — И кем меня считаешь! Я — независимая девушка, будущая журналистка. Я хочу вернуться домой, доучиться и пойти работать на телевидение, а не вот это вот все!
— Кстати, не объяснишь, почему ты была так вульгарно накрашена и более чем странно себя вела? — решил перевести разговор в другое русло.
Во-первых, чтобы понизить градус обстановки, во-вторых, мне действительно было это интересно. Все же она настоящая сильно отличалась от той, которая бодро вещала в свой артефакт какую-то чушь.
Глава 5. Карина, как она есть
Карина
Вопрос Николя застал меня врасплох. Уж больно неожиданно он сменил тему, да еще и на такую, о которой я даже думать не хотела. Ведь тогда придется вспомнить, что вся моя работа над каналом полетела к чертям, впрочем, как и жизнь…
Эх, ладно, терять уже нечего, кроме разума и жизни.
— Это не быстрый разговор, давай присядем, что ли, — махнула рукой в сторону стола.
— Конечно, я тебе и глинтвейна подогрею, — Николя галантно махнул рукой, первым подошел к столу, отодвинул стул, а после действительно принялся хлопотать с напитком.
Торбанд все это время угрюмо молчал и играл желваками. Зато телефон… это засранец каким-то немыслимым образом полетел вслед за мной и завис с наилучшего ракурса!
— Николя, зачем ты это сделал? — я кивнула в сторону техники.
— Что? — не понял он. Взглянул на переместившийся айфон, пожал плечами и невозмутимо ответил: — это не я.
— Но как тогда? — мне стало откровенно страшно.
Черт возьми, если уже собственная техника начала вести себя странно, чего вообще тогда ожидать?
Николя провел рукой по воздуху, похоже, проверяя телефон на предмет магии. Нахмурился. Снова подошел к нему, всмотрелся в экран и… закашлялся.
— Да тут не одна богиня судьбы замешана, а еще и бог веселья и шалости.
— Где? — я тут же подскочила и принялась высматривать признаки его присутствия.
— Вон, видишь рядом с руной богини Судьбы палочка с двумя косыми поперечными?
И вправду, на том самом месте, где обычно был треугольник, означавший качество связи, теперь появилась немного кривая английская F. Точнее основная черта была прямая, а вот поперечные смотрели в правый нижний угол.
— Все, мне это надоело, — я решительно поймала телефон и отключила трансляцию.
Точнее, попыталась, вот только экран не реагировал.
— Что за нафиг? — отчаявшись, я решила вырубить телефон с концами.
Нажала кнопку, но она… тоже не сработала. А потом айфон вывернулся из моих рук, словно кусок мыла, который ты держишь под душем и в самый ответственный момент теряешь. Приходится нагибаться, ловить его по ванне, а он, как назло, ускользает из мокрых пальцев. Только телефон не упал, а улетел.
— Сейчас, попробую магией. — Николя принялся шевелить пальцами, что-то там бормотать.
Но и у него ничего не вышло. Телефон поднялся еще выше и продолжал снимать.
— Ну, приехали, — я устало опустилась на стул. — Шоу «Иномирье» на канале «Бьюти-богиня». Безудержное веселье, ага.
— Надо выпить! — Николя решительно налил мне в кружку горячего глинтвейна и поставил перед самым носом. — Всем нам.