Читаем Блокадные будни одного района Ленинграда полностью

По карточкам же были продукты: хлеб, крупа, масло растительное, сахар (или конфеты, печенье), все в малом количестве. Основной „обмен продуктов“ происходил около булочных. Этим занималась и я, и другие. Выкупала по карточкам (отрезали талоны) сахар, конфеты и печенье – их продавали потом поштучно. Я старалась быть поближе к выходу у булочной, она была в районе Нарвских ворот. Стояла часами и без конца повторяла: „Нет ли хлеба продажного?“. Иногда и булку меняла на хлеб. Потом понемногу стали паек прибавлять, без карточек. Еще мы ели какие-то шротовые и соевые лепешки, дуранду, пили соевое молоко. Продавали большими брикетами дрожжи, мы их ели, запивая разбавленным сиропом.

Работала фабрика-кухня при Кировском универмаге. Там можно было на талончик из продуктовой карточки купить овощную похлебку.

О Бумажном рынке слышала, он был очень маленький. Основной рынок для нас был Сенной, мы туда с мамой за мукой ездили. Помню деревянные прилавки, навесы и сплошь приезжие с мешками муки, видно, издалека. Продавали ее стаканами, чашками, плошками. Обманщиков было полно. Натолкают в деревянную чашку муки, кулаком с силой прижмут, опрокинут нам в пакет, а больше половины остается у продавца в чашке. Из этой муки варили кашу-завариху.

Ездили с мамой на поля, уже по заморозкам, после сбора урожая, ранее было нельзя. По верхнему слою земли картофель собирали совхозники, а мы перекапывали.

В начале старой части парка 1 Мая, от улицы Калинина, сразу за забором, у пешеходной дорожки, было несколько грядок с капустой. В 1944–1945 гг. парк был дикий, зарос кустами, много деревьев, яблоньки, протоптанные дорожки, тропочки. Огородницы выбирали чистые кусочки земли, где делали грядки. Помню, проходила мимо, хозяйка собирала урожай. Я остановилась посмотреть. Женщина уже пришла в себя после блокады, отъелась, стала срывать верхние листья с кочанов и бросать их мне через забор.

По парку ходить в позднее время боялись из-за хулиганов, а по улицам – не очень. За порядком следил участковый милиционер Степан (отчество не помню), мы звали его „Дядя Степа“. Все его хорошо знали, а он нас[1095].

В парке сколотили маленькую деревянную эстраду, поставили перед ней скамейки. Земля в парке была неровная, холмики, углубления, но явных следов траншей или окопов видно не было. Для танцев под баян или аккордеон молодежь выбирала подходящую площадку. В летнее время ходили загорать на Березовый остров, но это позднее.

Талонов на промтовары первое время не было. Но как-то выдали по нескольку вещичек, говорили, из Америки, бесплатно. Ходили же мы в том, в чем вернулись в Ленинград. Мама снимала с верхних матрасов ткань и шила кофточки, а снятую ткань заменяла тряпками, ими обертывали вату, которую привозили на предприятие. Из этих тряпок я тоже что-то шила, отбеливала, потом красила. Было плохо с обувью. Иногда подметки просто привязывали. Некоторые приносили с фабрики ватную ленту, вязали тапки, даже в холодное время в них ходили.

Летом 1946 г., после окончания школы, пошла по городу искать работу (голод заставил). Мама этого не знала, жалела, наверное. Меня нигде не брали – уж очень маленькая, худая. Последним местом поисков оказалась железнодорожная типография им. Лоханова на улице Правды. Из отдела кадров меня прогнали. Набравшись храбрости, со слезами, я вошла в кабинет директора. Он меня отвел обратно, в отдел кадров, сказал: „Взять!“. Это было 20 сентября 1946 г. А в марте следующего года меня и еще двух девушек, не спросив согласия, перевели на завод „Красный Треугольник“ в трехсменный цех резиновой обуви, пояснив, что это „мобилизация“.

На этом заводе я отработала семь лет. Было очень тяжело, нормы выработки постоянно прибавляли.

В 1954 г. поступила работать на комбинат „Советская звезда“, в типолитографию, откуда и ушла на пенсию в 1994 г.



Принятые сокращения

ЦГА СПб – Центральный государственный архив Санкт-Петербурга

ЦГИА СПб – Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга

ЦГАИПД СПб – Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга

ЦГАКФФД СПб – Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга

Филиал ЦА МО РФ (МСД) – филиал Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (военно-медицинских документов), г. Санкт-Петербург.

РО ИРЛИ – Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук


Список использованной литературы


Александров П.П. За Нарвской заставой: Воспоминания старого рабочего. Л., 1963.

Алексеев Т.В. Работа промышленных предприятий средств связи в условиях блокады Ленинграда // 65-летие снятия блокады Ленинграда и освобождения Ленинградской области: Всеросс. науч. конф., 19 января 1999 г.: Сб. материалов. СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2009. С. 66–73.

Амосова А.А. Государственная и партийная деятельности П.С. Попкова. 1937–1950 гг.: Дисс…канд. ист. наук / СПбГУ СПб., 2010

Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
100 знаменитых чудес света
100 знаменитых чудес света

Еще во времена античности появилось описание семи древних сооружений: египетских пирамид; «висячих садов» Семирамиды; храма Артемиды в Эфесе; статуи Зевса Олимпийского; Мавзолея в Галикарнасе; Колосса на острове Родос и маяка на острове Форос, — которые и были названы чудесами света. Время шло, менялись взгляды и вкусы людей, и уже другие сооружения причислялись к чудесам света: «падающая башня» в Пизе, Кельнский собор и многие другие. Даже в ХIХ, ХХ и ХХI веке список продолжал расширяться: теперь чудесами света называют Суэцкий и Панамский каналы, Эйфелеву башню, здание Сиднейской оперы и туннель под Ла-Маншем. О 100 самых знаменитых чудесах света мы и расскажем читателю.

Анна Эдуардовна Ермановская

Документальная литература / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза