Читаем Блудливое Средневековье полностью

Жесты тоже могут задеть честь, повредить репутации. Но оскорбительные жесты редко описывались, да и серьезность такого оскорбления нам не вполне очевидна. Жесты в отношении женщины могут быть сделаны с намерением обидеть ее или просто быть истолкованы как таковые: например, прикосновение к капюшону на накидке молодой девушки воспринималось как серьезное покушение на ее особу, чуть ли не изнасилование. Тогда близкие потерпевшей обращались в суд или добивались возмещения ущерба иными путями. Точно также развязать пояс женщины, прикоснуться к ее волосам значило подвергнуть ее оскорблению. А когда чужой человек гладил по волосам ребенка, не получив на это разрешения, семья расценивала этот жест как агрессию.

Симона Ру, «Повседневная жизнь Парижа в Средние века».

Чем «проститутка» лучше «шлюхи»?

Разнообразие грубых слов, обозначающих «доступную женщину» и «продажную женщину», в одном только английском языке небывалое. А что поделать, если разнообразно ругаться хочется, а ничего оскорбительнее, чем возвести поклеп на добродетель женщины, придумать все равно не получится? Вот и изощрялись в выдумывании новой терминологии, обозначавшей, по сути, одно и то же.

Но были тонкости, которые иногда могли сыграть большую роль.

Самым распространенным было банальное слово «шлюха», которое существовало в трех вариантах – «whore», «harlot» и «quean». Все они означали сексуально распущенную женщину, неважно, продающую себя за деньги или занимающуюся беспорядочным сексом по причине своей порочности. Я не буду подбирать аналоги на русском языке, каждый может сделать это самостоятельно, поясню разницу между этими терминами: «quean» было словом уличным, сленговым; «harlot» – скорее литературным, так проповедники называли даже Марию Магдалину до встречи с Христом; «whore» использовалось чаще всего у самых широких слоев населения.

Менее конкретными были выражения «slut», «strumpet», «flap», «draggletail», «waggletail», «flirt» или «bitch» – они означали разную степень испорченности, от «вертихвостки» до «суки».

Наконец термины «gill», «drab», «trull», «jade», «punk», которые обозначали конкретно проститутку, то есть женщину, торгующую собой. Они тоже различались между собой по степени оскорбительности – вроде бы уж что оскорбительнее, чем назвать женщину проституткой, но всегда можно постараться и придумать что-то еще обиднее. Так, слово «jade» означало дешевую наемную лошадь – думаю, смысловая нагрузка в качестве ругательства ясна. А «punk» – это не просто продажная женщина, но еще и воровка.

Так почему же я в заголовке написала, что «проститутка» лучше «шлюхи»? А посмотрите на оба слова с точки зрения психологии и с точки зрения закона. Назвал кто-то приличную горожанку проституткой. И что будет? Во-первых, никто не отнесется к этому серьезно, все же знают, что она не оказывает сексуальные услуги за деньги, такое ведь не утаишь в средневековом городе, где все на виду. Во-вторых, она подаст в суд и легко докажет, что это была клевета – где доказательства, что она берет деньги за секс, нет таких!

Другое дело – если обозвать шлюхой или использовать еще какой-нибудь из не очень конкретных терминов вроде «подстилки». Судиться с таким человеком будет сложнее, поскольку непонятно, что именно и как доказывать. Зато на окружающих слово «шлюха» произведет большее впечатление, чем «проститутка» – в работу «на панели» своей добропорядочной соседки они не поверят, а в тайные грешки – запросто.

Больше грязи

Ругательства можно было усилить и разнообразить прилагательными. Для этого существовало четыре удобные темы – отсутствие личной гигиены, болезни, извращения и сравнение с животными. Все очень обидные для порядочной женщины и сами по себе, а уж в сочетании с нападками на добродетель они превращались в смертельные оскорбления.

Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

Добыча тигра
Добыча тигра

Автор бестселлеров "Божество пустыни" и "Фараон" из "Нью-Йорк Таймс" добавляет еще одну главу к своей популярной исторической саге с участием мореплавателя Тома Кортни, героя "Муссона" и "Голубого горизонта", причем эта великолепная дерзкая сага разворачивается в восемнадцатом веке и наполнена действием, насилием, романтикой и зажигательными приключениями.Том Кортни, один из четырех сыновей мастера - морехода сэра Хэла Кортни, снова отправляется в коварное путешествие, которое приведет его через обширные просторы океана и столкнет с опасными врагами в экзотических местах. Но точно так же, как ветер гонит его паруса, страсть движет его сердцем. Повернув свой корабль навстречу неизвестности, Том Кортни в конечном счете найдет свою судьбу и заложит будущее для семьи Кортни.Уилбур Смит, величайший в мире рассказчик, в очередной раз воссоздает всю драму, неуверенность и мужество ушедшей эпохи в этой захватывающей морской саге.

Том Харпер , Уилбур Смит

Исторические приключения