Нет худшего грешника, чем юный святой.
Грешной жизни многих святых позавидуешь.
Не все святые хорошо начинали, но все святые хорошо кончили.
Не обязательно быть ангелом, чтобы стать святым.
Святые всегда должны считаться виновными, пока не будет доказана их невиновность.
Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.
В оправдание собственной виновности думают: нет святых, все достойны порицания.
В мире есть и святые, и бандиты. Первые действуют в рамках, которые установили вторые.
Смерть нечестивых и жизнь праведников — беспрерывна.
Аскетизм
Количеством нужд дети превосходят взрослых, женщины — мужчин, больные — здоровых. Короче говоря, всегда и везде низшее нуждается в большем, чем высшее. Вот почему боги ни в чем не нуждаются, а те, кто всего ближе стоит к богам, имеют наименьшие потребности.
Мера ближе к воздержанию и, может быть, труднее воздержанья: ведь от чего-то легче отказаться совсем, чем сохранять умеренность.
Освобождаться от желаний, отказываясь от потребностей, как предлагали стоики, — все равно что обрубать ступни, если тебе нужны ботинки.
Аскет из добродетели делает нужду.
Не наука добродетели, а наука нищеты была главным делом его жизни.
«Не будь я обязан читать проповеди, я бы не умерщвлял свою плоть», — говорил один чистосердечный священник.
Воздержание не проходит бесследно. У одних появляются прыщи, у других — законы об охране нравственности.
Распутство — еще более убогая форма жизни, чем аскетизм.
Мученичество
Мученики создали больше веры, чем вера создала мучеников.