Милтон и Эми Грин узнали о случившемся по телефону, когда находились в Париже. Особенно их потряс тот факт, что у Эми были дурные предчувствия. Она все боялась, что с Мэрилин стряслась ка-кая-то беда, и перед отъездом из Нью-Йорка заставила мужа позвонить ей. Мэрилин ответила, что с ней все в порядке, и они посмеялись.
Проводился опрос режиссеров, боссов и звезд. Билли Уайлдер, выйдя из самолета в Париже, еще не слышал о трагедии. В этот момент его спросили, что он думает о Мэрилин. «Я сказал то, что обычно говорил, может быть, с какими-то вариациями, — с грустью вспоминает Уайлдер. — Потом из окна такси по дороге в отель я вдруг увидел плакаты. А эти ублюдки мне ничего не сказали…»
Позже Уайлдер, как и Джон Хьюстон, отдаст должное актерскому дарованию Мэрилин. Во время съемок «Неприкаянных», припомнил Хьюстон, Мэрилин выразила опасение, что «пройдет всего несколько лет, и она умрет или попадет в лечебное заведение». Джошуа Логан заявил, что Мэрилин «одна из наиболее неоцененных личностей мира».
Даррил Занук, президент киностудии «XX век — Фокс», человек, которому потребовалось много времени, чтобы оценить Мэрилин по достоинству, был щедр на похвалы. «Никто не открывал ее, — сказал он, — к звездной вершине она пробивалась сама».
Сэр Лоренс Оливье считал: «Человеческое мнение — ужасно непостоянная подпитка для жизни, а ее эксплуатировали сверх всякой меры».
«Новость я услышала по радио в семь утра, — сказала вдова киноактера Кларка Гейбла Кей, — я пошла на обедню и помолилась за нее».
Семья Гринсонов была в трауре. Доктор Гринсон позвонил домашним прямо из дома Мэрилин. Вернулся он совершенно без сил и все время повторял, что, по его мнению, это был несчастный случай. Много позже, все еще чувствуя себя виноватым, он скажет: «Это было несчастное создание, которому я пытался помочь, но сделал еще хуже». Сразу после случившегося он встретил Джо Ди Маджо — и один утешал другого.
Фрэнк Синатра сказал, что был «глубоко опечален… Мне будет очень не хватать ее». Его слуга, Джордж Джекобс, вспоминал: «Тот август выдался тяжелым. Происходили странные вещи. После смерти Мэрилин Фрэнк несколько недель был очень расстроен. Он позвал меня и сказал: «Давай уедем отсюда», — и мы уехали в Палм-Спрингс».
Пэт Ньюком, приехавшая в дом Мэрилин рано утром, уезжая, закатила сцену. «Продолжайте снимать, стервятники!» — крикнула пресс-агент, обращаясь к фотографам. Вспоминают, что тогда она якобы сказала: «Когда ваш лучший друг наложит на себя руки, как себя будете чувствовать вы?» Сейчас, правда, она отрицает, что говорила нечто подобное. Противореча фактам, которые известны нам сегодня, Пэт Ньюком заявила, что Мэрилин «чувствовала себя великолепно» и накануне вечером была в хорошем настроении.
Для публики Питер Лоуфорд сказал: «Пэт [Кеннеди] и я очень любили ее. Она, похоже, была одной из самых замечательных личностей, которых я когда-либо знал. Все, что я мог бы добавить, будет повторением сказанного».
Разговаривая с приятелем по телефону в то утро, Лоуфорд не сказал ничего вразумительного. В своем особняке он нашел сандалии Мэрилин и приказал своему лакею покрыть их бронзой. Он забрел в дом соседки, Шерри Хаузер, «в состоянии полной растерянности, опустошенности и в слезах. Он все время повторял, что был последним человеком, кто разговаривал с ней». Это, может быть, и является сердцевиной тайны, которая окружает смерть Мэрилин Монро.
В тот день биограф Мэрилин, Морис Золотов, в компании политиков находился на одном приеме в Нью-Йорке. Некоторые из присутствовавших там были близки к клану Кеннеди. Уже тогда, вспоминает Золотов, имя Роберта Кеннеди упоминалось в связи со смертью Мэрилин.
На Восточном побережье был полдень. В имении Кеннеди в Гайаннис порт престарелый Джозеф, поправлявшийся после постигшего его удара, выполнял оздоровительные упражнения в плавательном бассейне. Рядом находились домашние и люди из ближайшего окружения. В воде с ним был его старый водитель и преданный слуга, Фрэнк Зондерс. «И тут подошла его племянница Энн Гарген и сказала, что умерла Мэрилин Монро, — вспоминает Зондерс. — Старик начал повторять: «Нет…. нет…», — и мы покинули бассейн. Воцарилась странная тишина. Какая удивительная реакция, подумал я, и это глубоко врезалось в мою память. Много лет спустя, когда поползли слухи о Мэрилин Монро и Джоне Кеннеди, а потом и Роберте Кеннеди, я вспомнил о той тишине, воцарившейся в тот августовский день. Было похоже на поминки, на которых не было покойного…»
Тем временем в Калифорнии на ранчо Бейтса, к югу от Сан-Франциско, Роберт Кеннеди с утра отправился в церковь. Потом он отдыхал с хозяевами дома, они катались верхом на лошадях, играли в футбол. Джон Бейтс рассказывает, что имя Мэрилин Монро с тех пор, как министр юстиции в пятницу прибыл на ранчо, упоминалось несколько раз, но это в связи с ее проблемами в целом. «Мы все знали, — добавляет он, — о ее знакомстве с Джеком».