Читаем Бояре, отроки, дружины. Военно-политическая элита Руси в X–XI веках полностью

A reasonably straightforward information on the polity called Rus' had been available since about early 10th century. Its 9th century «prehistory» is beyond the scope of this study; evidence on that time is scarce and controversial. Both historic and source-related factors define the upper chronological boundary of the study period as the late 11th – early 12th century. At that point the disintegration of the Rus'ian state, once relatively unified, becomes obvious and irreversible. This study relies upon the Kievan Rus'ian «classics» covering the period prior to the breakup. These sources include the 10th-century treaties between Rus' and Byzantium; the early chronicle-writing, first of all, Povesť Vremennykh Let (“The Tale of By-Gone Years”); Russkaya Pravda (“The Rus'ian Justice”), and the earliest hagiography.

Methodologically, in this study, (i) for the pre-1000 CE period, non-chronicle sources were given priority; (ii) the chronicle evidence was analyzed in light of the results of textual studies, especially those where techniques and approaches developed by Alexey A. Shakhmatov were used; and (iii) the evidence on Rus' was compared to that on similar early medieval European societies, such as the 6th-9th century barbarian kingdoms or 9th-11th century Scandinavian and Slavic polities.

Chapter I discusses the concept of družina (retinue) in modern German-, English-, Polish-, Czech-, and Russian-language historiography.

Chapter II analyzes the usage of the word družina in 9th-11th-century Old Slavonic and Church Slavonic texts, as well as in Old Russian sources of the 11th-12th centuries. That analysis suggests that the term družina shall not be used to describe Rus' social organization, contrary to Russian-language historiographic tradition. The early sources used družina mostly as a generic term to refer to comrades, partners, or associates. In some contexts (mainly in chronicles) the meaning was narrower – prince's (kniaz) men/army, but even defined that way the term is still not suited to refer to social groups/strata. In a scientific context, it might be applied to archaic, non– or loosely hierarchical warrior communities, but not to an advanced social organization like the one present in the 10th—11th century Rus'.

Chapter III deals with the corps of princes' military servants, referred to in Rus' as otroki or – more specifically – grid' (a borrowed Old Norse word). The corps of this kind had their counterparts in northern and central Europe of 10th and 11th centuries. The Czech historian František Graus called them «the grand retinue» (velkodružína). These professional warriors played a major role during the emergence of the centralized political framework, but have disappeared or degenerated as early as the 12th century. Rus'ian records describe them as prosperous in the 11th century and allow to trace their degeneration during the 12th and 13th centuries in great detail.

Chapter IV looks into the makeup of the 10th century ruling class (based primarily on the 911, 944, and 971 AD treaties between Rus' and the Byzantium vs. data from Constantine Porphyrogenitus' treatises). Special attention is given to the emergence, over the course of the 11th century, of the class of nobility to which the term boyarin (pi. boyare) has become attached. The 11th century boyars have become a counterpart of the nobility as it appears in the early medieval European polities: a socially well-defined and recognized group whose members' rank/status is (mostly) hereditary, but statutory privileges are not yet formalized.

The 10th– 11th century Rus'ian elite was in flux, and its evolution reflected the complex and dynamic development of the political and social framework of the early medieval gens. In the middle of the 10th century, it included (i) a small group of leaders/warlords (quasi-rulers), mostly not related by blood; (ii) noblemen related to those leaders/warlords one way or another (usually through service), and (iii) the wealthiest urban citizens. The 11th century highest political leaders were princes representing the Rurik dynasty only. The nobility (boyare) and wealthy citizens have retained their positions, but were joined by warriors on princes' payroll (otrokí/gríď).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Агентурная разведка. Книга вторая. Германская агентурная разведка до и во время войны 1914-1918 гг.
Агентурная разведка. Книга вторая. Германская агентурная разведка до и во время войны 1914-1918 гг.

В начале 1920-х годов перед специалистами IV (разведывательного) управления Штаба РККА была поставлена задача "провести обширное исследование, охватывающее деятельность агентуры всех важнейших государств, принимавших участие в мировой войне".Результатом реализации столь глобального замысла стали подготовленные К.К. Звонаревым (настоящая фамилия Звайгзне К.К.) два тома капитального исследования: том 1 — об агентурной разведке царской России и том II — об агентурной разведке Германии, которые вышли из печати в 1929-31 гг. под грифом "Для служебных целей", издание IV управления штаба Раб. — Кр. Кр. АрмииВторая книга посвящена истории германской агентурной разведки. Приводятся малоизвестные факты о личном участии в агентурной разведке германского императора Вильгельма II. Кроме того, автором рассмотрены и обобщены заложенные еще во времена Бисмарка и Штибера характерные особенности подбора, изучения, проверки, вербовки, маскировки, подготовки, инструктирования, оплаты и использования немецких агентов, что способствовало формированию характерного почерка германской разведки. Уделено внимание традиционной разведывательной роли как германских подданных в соседних странах, так и германских промышленных, торговых и финансовых предприятий за границей.

Константин Кириллович Звонарев

Детективы / Военное дело / История / Спецслужбы / Образование и наука
100 великих разведчиков России
100 великих разведчиков России

Предлагаемая книга – сборник очерков о судьбах сотрудников внешней разведки России. Здесь приводятся их краткие биографии, описываются наиболее яркие эпизоды их оперативной деятельности.Историю разведывательной службы нашего государства писали тысячи «бойцов невидимого фронта», многих из которых можно назвать выдающимися, или даже великими. В рамках данной серии мы представляем только 100 имен. Естественно, этот выбор можно назвать условным и субъективным. Тем не менее при отборе героев повествования мы постарались учесть сложившееся о них устойчивое мнение как о людях, получивших широкое признание и добившихся конкретных успехов на разведывательном поприще.Многие из героев книги всю жизнь посвятили разведке, у других внимания заслуживает какой-то один, но очень яркий эпизод их работы. О разведывательной деятельности одних хранятся целые тома в архивах. Замечательные биографии других приходилось собирать из весьма отрывочных сведений, да и то основанных лишь на воспоминаниях сослуживцев. Но в нашем понимании всех их вполне можно отнести к личностям исторического масштаба.

Владимир Сергеевич Антонов

Военное дело
Величайшее морское сражение Первой Мировой. Ютландский бой
Величайшее морское сражение Первой Мировой. Ютландский бой

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷Эта битва по праву считается величайшим морским сражением Первой Мировой. От результатов этого боя мог зависеть исход всей войны. Великобритания и Германия потратили на подготовку к этому дню десять лет и десятки миллионов марок и фунтов стерлингов, создав самые мощные военно-морские флоты в истории. И 31 мая 1916 года эти бронированные армады, имевшие на вооружении чудовищные орудия неслыханной ранее мощи и самые совершенные системы управления огнём, сошлись в решающем бою. Его результат не устроил ни одного из противников, хотя обе стороны громогласно объявили о победе. Ожесточённые споры об итогах Ютландского сражения продолжаются до сих пор. Чья точка зрения ближе к истине — тех, кто окрестил этот бой «великим Ютландским скандалом» и «бесславным миражом Трафальгара»? Или утверждающих, что «германский флот ранил своего тюремщика, но так и остался в тюрьме»? Захватывающее расследование ведущего военного историка ставит в этом споре окончательную точку.÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Александр Геннадьевич Больных

Военное дело / История / Образование и наука