Читаем Бокс в олимпийском финале (СИ) полностью

- Ладно, чёрт французский, а мой курил, хотя и боксёр. Причём, вокруг было не принято курить, да ещё спортсменам, но мой курилка, и никто ему был не указ, хотел и грешил, а твой?

- Ха, подумаешь, курил, да мой тоже, а ещё он пробовал наркотики и не раз. Причём его разок застукали на учёбе, но он всё равно продолжил втихаря, вот это я понимаю грех, а ты курить...

- Ладно, шампань пьяная, здесь ты грешней, пропускаю удар.

На ринге русский, к своему удивлению, пропускает пару жёстких ударов, но быстро приходит в норму.

- Ну, хорошо, праведник французский, а что с воровством, мой ещё ребёнком стал воровать яблоки в чужих садах, причём эти набеги его шайка делала регулярно, и часто просто от нечего делать, а твой?

- Вот удивил, жертва сухого закона. Мой вместо яблок сливы таскал, и не с земли подбирал, а с дерева, и от собак убегал, кстати, так что выстрел мимо.

На ринге шёл обмен ударами без точных попаданий.

- А скажи-ка, раб винограда, а когда твой тренируется? Мой попирает все писаные правила, тренируется вечерами, использует других спортсменов, часто слабее себя для отработки техники, отдаёт тренировкам почти всё свободное время, то есть сначала спорт, а потом все правила и устои.

- Бес с тобой, чёрт картофельный, мой ходит на тренировки днем, соблюдает менталитет французский, здесь можешь порадоваться чуть-чуть.

На ринге француз пропускает несколько ударов из серии русского, и первый раунд заканчивается почти в равной борьбе.

Начинается второй раунд.

-Продолжим, жалкое подобие пьяницы гвардейца кардинала. Мой ещё попирает правила так: после тренировок уезжает колоть дрова, просто так, бесплатно, не для себя, мышцы качает. А что твой делает в плане бесполезного физического труда?

- Твоего, как всех русских, трудно понять. Что за контингент у вас остался после революции? Цвет нации истребили и потеряли, улучшили генофонд французский. Только драться, да дрова колоть и умеете. Мой только подрабатывал грузчиком, но за деньги и не часто. Ладно, пропустим ударчик.

На ринге француз пропускает хлёсткий удар русского.

- Ладно мешок картошки, а что твой русский, проявлял когда-нибудь сострадание, спасал, например, кого-нибудь не из-за денег? Расскажи-ка.

- Ну да, было дело, топтун виноградный. Один раз мой спас человека, который тонул, причём не задумываясь, был косячок. А твой никуда разве не влез в человеколюбие?

- Мой таким крахмалом не был, но, однажды, спас девушку от неминуемого разврата с тремя самцами.

- Вот видишь!

- Не радуйся, он её захотел сам, вот и отбил, а потом и переспал пару раз.

- Попа с тобой, бей.

Русский отскочил в сторону, пропустив пару ударов, и удивлённо стряхнул руки, которые на мгновенье стали как чугунные, но это ощущение быстро прошло.

- Не радуйся, опалённый солнцем, мой русский в самом начале карьеры, будучи ещё боксёром-перворазрядником в финальном бою одного турнира победил чемпиона страны, члена сборной команды только потому, что не признавал авторитетов на ринге, не слушал никаких прогнозов. Вот это по-нашему, вопреки всему, а что твой виноградник?

- Вот, ладан загнивший, ничего такого вспомнить не могу, ладно пропустим чуть по жбану.

Русский вернул должок французу в виде пропущенных ударов.

- А скажи-ка, медведь таёжный, твой хоть раз украл что-то стоящее, фрукты, конфеты и прочие игрушки не в счет?

- Один раз бутылку водки стащил, остальное по мелочам.

- Ой, держите меня, бутылку... Да мой машину украл, причём не на стреме стоял, а за рулем сидел. Ну-ка, получи как надо, бутылочник.

От пропущенного французского хлёсткого удара у русского была рассечена бровь, но раунд подошёл к концу, борьба пока была почти равная с небольшим преимуществом русского. Всё решал третий раунд и бровь русского, кровотечение из которой могло возобновиться после сильного точного удара.

Гонг. Третий раунд.

- Мясо для комаров, а что твой русский, как провёл детство и юность? Умел ли драться, любил драться, мог за себя постоять?

- Мой за себя постоять умел, правда, и за других заступался часто, простофиля. Да и по большому счету драться не любил, только при острой необходимости.

- Вот видишь, а мой француз любил драться и делал это часто, так что подставляй башку.

- Кол осиновый с тобой, бей, только бровь не дам, мой тоже дрался хорошо.

Русский, прикрывая бровь, получил два сильных удара по корпусу и один боковой.

- Подожди радоваться, буржуй пьяный, а что твой француз, в достатке провёл детство? Мой, например, был гол как сокол, да все общество вокруг было такое, послевоенная разруха.

- Ну и что, мой тоже рос в бедной семье и мало пользовался благами французского общества. Ничем не удивил. Давай дальше.

На ринге шёл обмен ударами, обстановка вокруг накалялась, всё-таки финал олимпиады.

- Хорошо, давай дальше. Моего русского могли вообще не взять на олимпиаду, старый по меркам спорта уже, никто на него особо не рассчитывал, бьётся за себя, всё тихо и эгоистично. А вот про твоего слышал, что получил он письмо от президента Франции с пожеланиями успеха и со словами, что вся Франция надеется на его победу. Это что за нюни солидарности?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Американские рассказы и повести в жанре "ужаса" 20-50 годов
Собрание сочинений. Американские рассказы и повести в жанре "ужаса" 20-50 годов

Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.

Генри Каттнер , Говард Лавкрафт , Дэвид Генри Келлер , Ричард Мэтисон , Роберт Альберт Блох

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Темная арена
Темная арена

Юрий Краснов, хваткий и прагматичный предприниматель, столкнулся с весьма странными событиями. Рядом с его недостроенным особняком застрял фургон циркового фокусника. У старика прихватило сердце, и, уже лежа на носилках приехавшей «скорой», он доверил весь свой реквизит нечаянно оказавшемуся рядом герою. Оказалось, что вещи из фургона живут своей жизнью, более того — они начали вмешиваться в жизнь расторопного дельца.* * *Юрий Краснов всегда думал о будущем. Поэтому к тридцати с небольшим он сумел стать хозяином сети магазинов и обзавестись всеми атрибутами сладкой жизни, в том числе и недостроенным особняком в Подмосковье. Рядом с этим домом и застрял однажды трейлер старого циркового фокусника, у которого неожиданно прихватило сердце.Старика увезли на «скорой», а фургон, с нарисованными на нем клоунами и белой лошадью в праздничной сбруе, так и остался под окнами. Реквизит иллюзиониста превратил жизнь хозяина особняка в постоянное приключение, порой пугающее и опасное, а порой — необыкновенно забавное. Странные и своевольные вещицы очаровали нового русского, у которого в душе, видно, жил ребенок. У Юрия появилась грандиозная идея, как направить энергию магических приспособлений в созидательное русло. Но на пути замечательных планов стали люди из его темного, криминального прошлого…

Людмила Белякова , Людмила Игоревна Белякова

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Адская закусочная Джила
Адская закусочная Джила

Добро пожаловать в ночную закусочную Джила — самое приятное местечко в Техасе!Здесь посетителей накормят от души — и какое им дело, чьи тела хранятся в холодильной камере вперемешку с морожеными гамбургерами? Здесь тепло и уютно — по крайней мере когда в двери не ломятся зомби… Здесь собираются только свои — люди, призраки, чернокнижники…Но золотые деньки закусочной Джила, похоже, близятся к концу. Ее хозяйку — колоритную особу по имени Лоретта — кто-то преследует. Обращаться к шерифу, очевидно, бессмысленно. В отчаянии Лоретта принимает рискованное решение — нанять для решения своей проблемы пару крутых парней, случайно зашедших в ее заведение. Конечно, сто долларов — деньги немалые. Но, с другой-то стороны, вервольф Дюк и вампир Эрл — тоже ребята не промах…

А Ли Мартинес , А. Ли Мартинес

Фантастика / Фэнтези / Ужасы и мистика