– Ветками закидаем, да дальше пойдем, – Василь повернулся к стоявшим поодаль друзьям, – помогайте, че встали.
– А жаль, – пробормотал Тихомир, – баба правда красивая была.
4
Минул август. Лето еще держало свои позиции, но осень уже начала исподволь раскрашивать листву в желто-оранжевые цвета. Вечерами стало заметно прохладней, и деревня готовилась к долгой и трудной зиме.
Лесные жители тоже, предчувствуя надвигающиеся морозы, суетились во всю. Делали запасы еды, утепляли мхом жилища, а кто-то и вовсе собирался к отлету в далекие теплые страны. Весь лес кишел бурной деятельностью, только вокруг болота все было тихо. Звери, словно чуя неладное, старались обходить его стороной. Более того, они даже не охотились в его окрестностях.
И вот, когда половина сентября уже осталась позади, тихая, затянутая темно-зеленой ряской, водная гладь болота ожила. Вздрогнула, вздулась матово черным шаром размером с небольшой арбуз. Через секунду на поверхности, вместе с пузырями воздуха, появился еще один. За ним следующий, и еще, и еще…
Болото бурлило. Одна за другой поднимались раздувшиеся до невероятных размеров икринки.
Внутри той, что всплыла самой первой, что-то зашевелилось. Верх шара вытянулся и порвался, высвобождая целый поток тягучей мутной слизи, из которой показалась маленькая детская ручонка с острыми коготками. Еще через мгновение вылезла вторая, разрывая шар окончательно. Существо скрылось под водой.
Рядом начали лопаться ее соседи. Десятки сморщенных ручек выбирались из своих пристанищ. А затем на берегу показался первый новорожденный. Хватаясь пальчиками за траву, существо выбралось из воды на землю и стояло, пошатываясь, привыкая к непривычной для него обстановке.
Оно был размером с небольшого котенка. Сморщенная головка с гладким детским личиком, которое мало чем отличалось от обычных новорожденных, если не обращать внимания на абсолютно черные, без белков, блестящие глаза. Туловище, со вполне нормальными ручками, за исключением острых коготков, а вот ниже…
Сложенные ноги существа были по лягушачьи вывернуты в обратную сторону и покрыты мелкими чешуйками темно-изумрудного цвета. Новорожденный сделал первые неуверенные шаги. Открыл рот, полный острых, как иглы, зубов. Вздохнул, поморщился и чихнул, повалившись на бок. Раздалось возмущенное чириканье.
Из топи стали вылезать его новые братья и сестры.
И вскоре берег оказался заполнен чирикающей, шевелящейся массой детских тел на лягушачьих ножках.
Вдруг один из них молниеносно выпрыгнул вертикально вверх, клацнул зубами и приземлился, держа во рту какого-то жука.
О да, это была очень голодная масса.
Сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее они начали двигаться вперед, изучая лес на предмет пищи.
5
Тело Млады успело уже изрядно разложиться, но все еще сохраняло прежнюю форму. Некогда красивый изумрудный хвост полностью облез, выступая из-под наваленных веток полупрозрачными костями. Болотные дети, прыгающие неумолимой лавиной, уничтожающей все на своем пути, наткнулись на тело русалки и резко остановились. Один из них, самый крупный, подошел к торчащей из завала, чернеющей от гнили, руке, обнюхал и вдруг звонко и отрывисто чирикнул. Он ухватился ладошками за мертвые пальцы и начал их трясти, продолжая чирикать.
Затем как-то сник, успокоился, обнял мамину ладонь и замер, прижавшись к руке головой.
Этот ритуал повторил каждый из них, и лавина пошла дальше.
6
Нежа, как раз доставала из колодца полное ведро, когда почувствовала какое-то копошение в ногах.
"Крыса!"– мелькнула в голове ужасная мысль, заставив ее с визгом отскочить в сторону.
Но нет, оказалось это странный, но очень миленький ребеночек. Правда слишком маленький, даже для новорожденного, чуть больше котенка. Он сидел и смотрел на нее не моргая, своими блестящими черными глазами.
– А ты откудова тута? Такой миловатый весь?
Нежа присела, протянула к нему руку. Миленький ребеночек как-то очень быстро и странно скакнул вперед. Она ощутила словно ожог, а затем увидела внезапную пустоту вместо трех пальцев.
Ее истошный вопль поднял на уши добрую половину деревни.
Из ближайшего к колодцу дома, в одном исподнем, выскочил дед Кузьма. Спешно спускаясь с крыльца, он почувствовал резкую жгучую боль в ноге, споткнулся от неожиданности, и упал плашмя на землю. В его возрасте падение само по себе уже неприятная штука, а когда, вдобавок к этому, из перекусанной почти пополам голени хлещет кровь – это совсем беда. Кузьма заорал едва ли не громче самой Нежи.
По всему поселку захлопали двери. Мужики выскакивали из домов, кто в чем, пытаясь понять, что происходит. Скоро заголосили в огородах бабы, выбегая из калиток и размахивая прокусанными конечностями. Вот, кто-то, прямо по середине улицы, схватился за горло и рухнул, заливая пыльную дорогу кровью.
Болотные дети заполонили всю деревню, сея страх и панику среди ее жителей.