Читаем Босиком по стеклам полностью

— Подумай до завтра, Глеб. У вас есть всего сутки, чтобы принять правильное решение. У Топоркова только одна слабость. Лилия. И чтобы ты не гадал, что у меня за козырь, проспойлерю, как вы это называете, молодежь: у меня есть доказательства, как она подкупала больницы и школу, чтобы никто не лечил Нину. Ты представляешь, какой это будет резонанс? Топорков не захочет, чтобы эта нелицеприятная правда всплыла. Не лечить собственную дочь, сильно, правда? Даже я не способен на подобную мерзость.

У меня по этому поводу были свои соображения, но я промолчал, решив оставить мысли при себе.

— В общем, советую подумать. А лучше озвучить мое предложение Нине. Это ее деньги, ей и решать.

На этом мы распрощались, а я еще долго стоял около окна, думая, стоит ли вообще говорить ей об этом. Имел ли я право скрывать? Со стороны Ивана это была гнусность, но я всегда знал, что он способен на всё ради денег.

Вот только он просчитался. Принимать такое тяжелое решение нам не пришлось. За сутки до дня рождения Нины от Топоркова поступило приглашение, которое мы не могли проигнорировать.

Нина

Мне до сих пор не верилось, как всё обернулось. И только поддержка Глеба давала мне силы оставаться на плаву и верить в лучшее. Каждый раз, когда он возил меня на лечение, нам приходилось прятаться, чтобы не попасться на глаза журналистам, которые периодически осаждали больницу.

В вечер перед моим совершеннолетием я нервничала сильнее обычного. После интервью мы впервые встретимся с отцом с глазу на глаз. Глеб возвышался надо мной, стоя около ворот, словно скала.

Я схватила его за руку посильнее и сделала шаг вперед, когда домочадцы открыли калитку. Внутрь я входила так, будто этот дом никогда не был моим. Так, словно я здесь всего лишь гостья. От этого по груди расползалась горечь, которую хотелось смыть морской волной.

Дверь нам открыла незнакомая экономка, чье строгое лицо служило мне напоминанием, что всё в этом доме больше не мое. Конечно, если мама завещала его мне, то фактически дом мой, вот только я никогда не смогу больше в нем жить.

Отец сидел во главе стола, Лиля справа от него, а Алиса слева. Я расположилась напротив хозяина дома, Глеб около меня. Смысла ужинать вместе я не видела, но раз семья хочет соблюдения условностей, так тому и быть.

— Я надеялась, что посторонних в доме не будет, — произнесла Лиля, посмотрев на Глеба с неприязнью.

После того, как вышло опровержение о помолвке, которую поспешила обнародовать Алиса, на последнюю обрушился шквал насмешек. Как сказал мне Глеб, отец с мачехой даже были вынуждены забрать ее документы из школы.

Я положила ладонь поверх руки парня, лежавшей на столе, и мой жест сказал им всё лучше слов. Он пришел со мной, а раз они сами меня пригласили, то и его тоже. Автоматом.

Отец сидел каменным изваянием и ни слова не произнес с момента моего прихода. Он был чем-то сильно озабочен и не скрывал этого. Даже на Алису и Лилю не смотрел, будто был ими недоволен. От меня не укрылось, что он резко убрал руку, когда его жена захотела к нему прикоснуться.

— Давайте спокойно поужинаем, а после поговорим в моем кабинете, — всё, что он сказал перед тем, как подали горячее.

Я пожала плечами и не стала возражать.

Ужин проходил в гробовом молчании. Алиса, насупившись, вяло ковырялась вилкой в тарелке, Лиля безуспешно пыталась завести хоть с кем-нибудь разговор, я молчала, а Глеб обращал внимание только на меня.

Так что когда трапеза подошла к концу, все, казалось, выдохнули с облегчением. Даже отец резко встал и кивнул в сторону лестницы, поправляя при этом галстук так, будто он его душил.

Лиля было вскочила следом, но отец так сурово глянул на нее, что она побледнела и осталась стоять на месте. Вид у нее был тоскливый и потерянный. Между ними точно произошел разлад.

Когда мы расположились в кабинете, отец несколько минут стоял к нам спиной, глядя в просвет между портьерами. Это напомнило мне о прошлом, когда я часто подглядывала за ним в детстве, ведь входить в кабинет мне запрещалось. Сглотнула вязкую слюну и опустила глаза, стараясь не предаваться воспоминаниям, но этот дом не давал мне и шанса абстрагироваться.

Подняла взгляд, когда отец сел на свое место и отодвинул ящик стола, достал оттуда папку и положил ее на стол, подталкивая ближе ко мне.

— Это завещание твоей матери. Одна из копий.

Я дрожащими руками открыла папку и пару секунд бездумно пялилась на документы. Перед глазами всё плыло.

«Завещаю дочери, Топорковой Нине Михайловне… при условии…»

От прочитанного у меня сперло дыхание. При условии смены фамилии на Жданову. Я подняла глаза на отца и замерла, чувствуя, как всё внутри меня трещит и лопается со свистом.

— Как видишь, я избавил тебя от выбора, — губы отца скривились.

Я молчаливо вздернула бровь, желая знать, почему мама сделала такую оговорку.

Перейти на страницу:

Все книги серии Босиком

Босиком по стеклам
Босиком по стеклам

— Что с этим отродьем не так, доктор? — прорычал мой отец.— После удара у нее проблемы со слухом.— Ближе к делу, она что, глухая?!— Грубо говоря, да, но если провести соответствующее лечение…* * *Нина была особенной, единственной дочерью своего отца. Пока несчастный случай не сделал ее калекой. Глухонемой. И теперь для него она стала позорным пятном в политической карьере, секретом, который он тщательно скрывал. В новой школе она прокаженная безотцовщина, а наследница отцовского состояния — новая сестра, Алиса, дочь от ушлой любовницы. Именно Алиса станет невестой Глеба Демидова, сына многолетнего партнера отца. Того, кого безответно любила Нина.Выдержит ли она ненависть семьи, или сломается под гнетом издевательств?

Алекс Д , Лана Мейер , Яра Вольцева , Яра Вольцева

Самиздат, сетевая литература / Романы

Похожие книги