Ожидая ответа, я прокралась на задний двор, желая понять, с чем мы имеем дело. Хотя большинство окон были заколочены досками, кое-где фанера сгнила и отвисла от подоконников. Несколько низких подвальных окон не были закрыты. Я легла на землю и заглянула в открытую раму, в которой всё ещё сидело несколько осколков стекла. Белое зимнее солнце светило достаточно высоко, помогая мне. Его лучи освещали открытую комнату, полную коробок и всякого хлама. Внутри ничего не двигалось. Я опустила руку к поясу, на который прикрепила нож перед тем, как мы покинули дом Стражей, по тихому настоянию Малачи.
Когда я встала, то услышала звук. Из глубины дома донеслось тихое мяуканье. Желая, чтобы моё сердце не билось так громко в ушах, я спустилась вниз по склону и обошла дом; затем я проползла мимо разбитых окон подвального помещения на другую сторону. В передней части дома всхлипывания стали громче, мучительные рыдания проникали сквозь стены и рассеивались, как дым в холодном воздухе. Я присела на корточки под заколоченным окном, откуда громче доносился шум.
— Я сказал, заткнись! — зарычал кто-то, глубоко и злобно.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — закричал голос. Голос был мужским, но молодым. И таким, таким напуганным. — Пожалуйста, отпусти меня. Я никому не скажу!
Затем он закричал, и этот звук пронзил меня, как лезвие ножа.
— Я сделаю это снова, если ты не заткнёшься, — прорычал похититель мальчика. — Мои братья и сёстры пытаются поспать наверху. Если ты их разбудишь, у меня будут неприятности.
Я стиснула зубы и отодвинулась от окна, снова вытащила телефон из кармана и побежала к задней части дома. На этот раз я позвонила Малачи. Почему его так долго нет? Гудок продолжался до тех пор, пока не перешёл на голосовую почту. Я позвонила Генри. То же самое. Я чуть было не позвонила Джиму, но потом поняла, что даже если он возьмёт трубку, то либо не сможет, либо не захочет помочь.
У меня был выбор. Я могла попытаться вытащить оттуда мальчика прямо сейчас, или же я могла вернуться в приют и попытаться собрать Стражей, которые, казалось, не могли управлять своими мобильными телефонами. А ещё я могла бы позвонить в полицию, но всё это приведет только к одному — Мазикины соскочат и найдут себе новый дом. Мы же не могли просто так истребить их на глазах у властей. Нам нужно было только, чтобы Мазикины остались на месте, чтобы мы смогли сжечь это место дотла вместе с ними внутри. Меньше всего нам хотелось обращать на себя внимание копов.
Мальчик снова закричал, и мною было принято решение.
Мазикин сказал, что его братья и сёстры спят наверху. Поскольку он был на первом этаже, то, должно быть, имел в виду, что они были на верхних этажах. Может быть, мне удастся проникнуть туда и освободить мальчика, не предупредив их о своём присутствии. Может быть, к тому времени, как я это сделаю, Малачи уже прибудет.
Я написала Тиган: "Скажи Малачи, чтобы он проверил свой телефон".
Затем я протиснулась через разбитое окно в задней части дома и спустилась в подвал, держа нож наготове. В затхлом воздухе пахло плесенью. Я подошла к двери в подвал и открыла её, предоставив себе быстрый путь к отступлению.
Лестница на второй этаж была шаткой, но проходимой, и мои ботинки не издали ни звука, пока я медленно поднималась наверх. Дверь на верхней ступеньке была распахнута настежь, и я, пригнувшись, высунула голову наружу, оглядывая тусклый коридор, освещённый лишь лучами света из нескольких окон, не заколоченных досками. Тишину нарушали только приглушённые всхлипывания парня, и я держалась поближе к стене, проходя мимо гостиной, битком набитой уродливыми диванами и рваными подушками, выставив напоказ их пушистые внутренности. Сброшенная одежда грудами лежала по краям комнаты. Кого-то вырвало прямо на ковёр, и вонь почти заглушила запах ладана и плесени.
Я замерла, услышав громкие шаги на лестнице, ведущей на второй этаж. Потолок надо мной заскрипел, а затем раздался тихий, улюлюкающий смех. Может быть, Мазикин поднялся наверх, чтобы присоединиться к своим братьям и сёстрам. К счастью для меня это означало, что мне не придётся искать способ убить его тихо, прежде чем я спасу мальчика. Через несколько мгновений смех затих, а скрип прекратился. Я продолжила своё медленное продвижение к передней части дома.
Я на цыпочках прошла по коридору, стараясь не касаться стен, с некоторых из которых капало то, что я была почти уверена, было различными телесными жидкостями, вязкими и мутными, высыхающими в рельефные шарики и тонкие мазки. В штукатурке был проделан ряд дыр, а в конце коридора лежал пучок каштановых кучерявых волос, скрепленных вместе чёрной коркой сморщенной плоти. Я проглотила своё отвращение и повернула за угол в гостиную.
Мой желудок сжался.
Там, освещённый светом, просачивающимся сквозь рваные ажурные занавески из незакрытого окна, стоял низкий, тяжёлый стол.