Зато Феликс не боялся Спартака. Во всяком случае, так ему сейчас казалось. И гнетущие мысли не давили на него, поэтому он даже умудрился задремать в машине.
Время от времени он открывал глаза, но тут же снова погружался в дрему. Этим он и убил время в пути. А во дворе дома, где содержали Катю, сонливость сняло как рукой.
Феликс прошел в дом, умылся, в каминный зал ему подали кофе с коньяком. Сейчас и Катю подадут.
Он сел в глубокое кресло, вытянул ноги. В ногах правды нет, или просто современный человек так устроен, что первым делом ищет место, куда можно присесть. И сам Феликс такой, и Никонов не исключение. Именно на этой привычке и основан его план против Спартака. Но не здесь о нем нужно думать и не сейчас. Он приехал к Кате, и она должна быть на первом плане. Тем более что она уже спускается по лестнице.
Растрепанная, помятая, под глазами круги… Нет у нее никакого желания нравиться Феликсу. Эта неубранность – своего рода протест против него. Но все удовольствие как раз в том и состоит, чтобы ломать сопротивление. Чем больше усилий уйдет на это, тем слаще будет победа. В прошлый раз Катя уже поплыла, осталось ее только дожать. Феликс тогда немного поспешил, и она сорвалась с крючка. Но сегодня он заставит ее лечь в постель. Ее гордыня должна быть унижена.
– Как настроение? – спросил он с едкой улыбкой.
– Спасибо, ни к черту… Я хочу домой! – зло смотрела на него Катя.
– Это каприз, Катенька. Детский каприз. А ты должна быть взрослой и трезво смотреть на вещи. Твой брат арестован, Мартын тоже арестован. Даже их счета в банке арестованы. Некому тебе помочь. Некому. Зато ты можешь им всем помочь.
– Как? Тебя об этом попросить?
– Нет, просить мало. Ты должна меня об этом умолять. На коленях… Все очень серьезно, Катенька. И только я могу помочь тебе и твоему брату. Вспомни, сколько раз Спартак тебе помогал. Много? Много. Теперь настала твоя очередь…
– Я тебе не верю.
– Неужели я похож на человека, который может врать?
– Именно на него ты и похож.
– Катя, ты несправедлива!
– Зато ты справедлив! Затащил меня сюда, и я у тебя еще и плохая…
– Не затаскивал я тебя сюда. Тебя ко мне привезла милиция, чтобы я тебя охранял.
– Врешь ты все. И милиции никакой не было. Это все обман. Это все твоя злая воля… Ты, наверное, думаешь, что самый умный, а всех вокруг за дураков держишь… Не верю я тебе, не верю. И не надо мне вешать лапшу на уши.
Все правильно говорит Катя, не было никакой милиции. Капитан Уходов – это бутафория. Но зря она думает, что блеснула умом. Она всего лишь показала свою дурь. И Феликс ей сейчас это докажет.
– К тебе, Катенька, ведут два моста: один тонкий, другой толстый и грубый. Тонкий – это жердочка через реку. Идти по ней трудно. Но тонкий подход – это красивый подход. И ты могла бы это понять. Ты бы сделала вид, что веришь мне, попросила бы меня, чтобы я помог твоему брату. Мы бы выпили бутылку шампанского, легли бы в постель… Все было бы красиво. Но ты сжигаешь этот тонкий мост. Ты хочешь, чтобы я подошел к тебе по-грубому. Это широкий мост, крепкий, и по нему к тебе могу подойти не только я. По этому мосту к тебе могут подойти мои ребята. Сначала они тебя изобьют, потом изнасилуют, потом снова изобьют. Твоя жизнь превратится в ад. И ты будешь умолять меня, чтобы я забрал тебя к себе. Ты на коленях будешь умолять, чтобы спать со мной. Только со мной.
– Ты свинья, Красницкий. И ведешь себя по-свински! – с презрением выплеснула Катя.
– Ты хочешь убедиться в том, что говоришь? – разозлился Феликс.
– Сволочь ты!
Ее голос дрожал от гнева, но во взгляде сквозила беспомощность. Бодаться Катя могла только словами, зато у него полный арсенал средств убеждения и принуждения. И она это понимала.
– У тебя всего два часа на размышление, Катя. Всего два часа. Ты должна хорошо подумать и тщательно взвесить все «за» и «против». За это время ты должна попросить у меня прощения и вымолить мою милость. Если нет, в комнату к тебе придут бандиты. И тогда ты пожалеешь, что на свет родилась… Все, пошла!
Феликс подал знак, и Катю отвели в комнату.
Бандитов у него не было, и насиловать Катю он не собирался. Пока все это была лишь угроза. Но если она не смирится, то придется идти на крайние меры…
В комнату шумно вошел Незлобин, в руке у него телефонная трубка.
– Колесов на проводе!
– Что там такое? – раздраженно спросил в трубку Красницкий.
– Это наезд, Феликс Михайлович! – Голос начальника личной охраны дребезжал от обиды и возмущения. – Спецназ ФСБ, в доме все вверх дном. Террористов ищут! Кто-то сказал им, что у вас в доме террористы прячутся!
– В моем доме?! Террористы?! Это беспредел! – взбесился Феликс. – Где там старший? Дай ему трубку!
– Уехали они уже. Нет никого.
– И ты мне звонишь только сейчас?
– А как я мог позвонить, когда лицом в землю лежал? Они мне почки отбили…
– А фамилия старшего?
– Не знаю… Они не представлялись. Налетели со всех сторон, охрану раскидали… Я так думаю, они вас, Феликс Михайлович, искали.
– Да пошел ты, думальщик!
Красницкий бросил трубку Незлобину, озадаченно потер щеку.