– Нет, это ты знала про ключи и закрутила действие, только попалась. Дорофеевы убрали кухню, чтобы временные постояльцы не готовили. Они сделали из пищеблока еще одну комнатку, оставили лишь чайник, ни холодильника, ни стола там нет. Все, финита ля комедия. Об остальных ошибочках, допущенных тобой, говорить не стану, если честно, мне сейчас противно общаться с британцем китайского производства. Потом вернемся к теме твоей лжи.
Вадим Николаевич ткнул пальцем в кнопку. Мигом распахнулась дверь, и на пороге появилась здоровенная тетка в форме.
– Можно уводить и оформлять, – буркнул следователь.
Я вцепилась пальцами в стол.
– Нет, не хочу. Я не виновата!
– Пошли, – велела бабища, она легко, одной рукой стащила меня со стула, – топай к двери.
Я моментально послушалась, сделала пару шагов и закричала:
– Этти ненавидела меня. Миша считал дурой, они получили по заслугам! Так им и надо, я оказалась иной, чем они думали, умной, расчетливой, почти сумела обмануть всех. Оставалось чуть-чуть! Скажите, в чем еще я ошиблась, а? В чем? В чем?
Горло перехватили рыдания, слезы потекли по щекам, мне стало жарко, страшно захотелось есть, пить, спать…
Вадим Сергеевич молча смотрел в окно, сотрудница милиции равнодушно обронила:
– Шевелись.
Я вышла в коридор, увидела стены, выкрашенные темно-синей краской, ободранные стулья, протертый линолеум и внезапно, захлебываясь отчаяньем, поняла: все случилось всерьез, второго дубля не будет.