О профессоре Плетневе и приват-доценте Бурмине, соседе княгини Киры Алексеевны по дому в Обуховом переулке, я уже писал в первой главе. Через двадцать лет после описанных Максимом Петровичем событий «интригана» Плетнева, лечившего когда-то Ленина и Крупскую, начали травить в газетах, а вслед за тем осудили за вредительство, которого на самом деле не было. Бурмин же, якобы пострадавший от интриг Плетнева, а потом свидетельствовавший против него на процессе 1938 года, получил орден Трудового Красного Знамени. Кстати, вместе с ним в 1940 году ордена получили Максим Кончаловский и член ВКП(б) невропатолог Евгений Сепп. Остается развести руками и вслед за Кончаловским повторить: как это могло произойти, трудно сказать. Впрочем, врачебную репутацию Максима Петровича я под сомнение не ставлю.
У Сергея Владимировича Михалкова было два брата — Александр и Михаил. Один по неизвестной мне причине остался как бы на задворках семьи — о нем старались не упоминать, — другой, когда позволили обстоятельства, стал неожиданно героем. Привожу фрагмент из интервью Михаила Владимировича Михалкова, в котором речь идет о его службе в танковой дивизии СС «Мертвая голова»:
«Налегал на политико-воспитательную работу. Даже сочинил песню-гимн танкистов с припевом: „Где Гитлер, там победа!“ Она понравилась командованию, ее подхватили другие подразделения…»
Ну, гимн так гимн. Создание стихов и гимнов — это занятие вполне привычное для Михалковых. Однако удивляет странная и весьма противоречивая история о том, как недавний новобранец войск НКВД, напялив форму офицера СС, бродит по немецким тылам, налаживает связи с партизанским подпольем, сидит за одним столом с Отто Скорцени…
«Присвоил себе документы убитого офицера… На базаре познакомился с русскими, которые оказались советскими разведчиками…»
Ну, на базаре так на базаре. Честно скажу, очень хотелось бы поверить, без дураков. Но кое-что смущает — дело даже не в явной нелепости описанных событий. Читаю другой отрывок из интервью:
«До революции наш отец был известным адвокатом и коннозаводчиком. Его даже Ленин вызывал однажды в Смольный, когда решил расстрелять большую группу бывших царских генералов и сановников. Вождю понравилось, что представитель дворянского сословия Михалков после революции не покинул Россию. Папа сказал Ленину, что уничтожать военных и прочих специалистов — преступление перед Отечеством. Ленин прислушался к мнению отца…»
Никак не могу поверить, чтобы Владимир Александрович, весьма достойный человек, мог произнести такую фразу: «Уничтожать военных и прочих специалистов — преступление». Что ж это получается? Выходит, неспециалистов можно убивать? Сдается мне, что такой «ляп» в своем рассказе мог допустить только человек, который придерживается вполне определенных взглядов.
И вот некстати вспомнилась статья, напечатанная в «Литературке» лет тридцать или двадцать пять назад, — о некоем «ветеране», который присвоил себе ордена, звание, героическую воинскую биографию, ни разу не побывав в боях. Так то ради ветеранских привилегий, ради пенсии! А здесь столько наворочено зачем? Не слишком ли запутанный сюжет для достижения меркантильных целей? Впрочем, не стану ничего категорично утверждать, надо бы для начала разобраться.
Более подробно захватывающая история о героическом разведчике изложена в автобиографической повести «В лабиринтах смертельного риска». Сочинение потрясающее по своей наивности и по обилию всевозможных несуразиц.
Вот лето 1941 года, полная неразбериха, отступление. Главного героя направляют в разведку, предварительно переодевают в штатское. Откуда что взялось? Да и какой смысл солдатика переодевать, если бритый наголо череп сразу выдает в нем принадлежность к армии? Затем, возвращаясь из разведки, он попадает в другую воинскую часть. В гражданской одежде, с пистолетом в кармане.
«— Документы!
— Нет у меня документов!»
Ему верят на слово и снова отправляют в разведку. Надо полагать, больше было некого послать.
А вот уже первый день пребывания в оккупированном Днепропетровске. Наш герой встречает незнакомца: